Введение в журналистику

Зарождение и развитие устной публицистики в древней Греции и древнем Риме

Исократ – оратор-публицист

Эволюция понятия информация, коммуникация, журналистика, публицистика и пропаганда

Формирование типологии прессы

Развитие журналистики и публицистики в эпоху средневековья и возрождения

Публицистика Дж. Свифта и Д. Дефо

История Таймс

Печать и публицистика Великой Французской революции

Дж. Пультцер У.Херст А.Окс

Феномен «penny press» в европейской и американской журналистике

Журналистская деятельность Ренодо

Т. Пейн

По происхождению англичанин; родом из небогатой квакерской семьи. Образование его ограничивалось местной школой, в которой он даже не выучил латынь. В молодости Пейн служил в акцизной конторе. Зная о его способностях к красноречию, начальство попросило его написать прошение повысить зарплату. Он написал письмо к правительству, по каким-то причинам его перечитывать не стали и отправили. В нем Пейн с детской непосредственностью написал: «Повысьте нам, пожалуйста, зарплату, а то она у нас такая маленькая, что нам ничего не остается, как брать взятки». И подробно описал, кто берет, когда и сколько. После этого всю акцизную контору отправили под суд. Однако сам Пейн успел скрыться, сел на корабль и в 1774 году прибыл в Америку, с рекомендательным письмом от Франклина, с которым познакомился в Англии. Это было как раз накануне разрыва Соединенных Штатов с Англией. На громадном митинге, собранном по этому поводу, Пейн описал самыми мрачными красками тогдашнее правительство Англии, и уверял, что от него добра не дождешься, и советовал американцам объявить о независимости.

В 1775 году Пейн, по поручению конгресса и сенатора, отвез в Англию прошение колонистов к королю. Это прошение так и осталось без ответа, а Пейн вернулся в Америку, где издал брошюру «Здравый смысл» (Common Sense), в которой доказывал, что каждый народ имеет полное право устроить у себя правительство, какое ему нравится. По словам Вашингтона, брошюра Пейна произвела переворот в умах. После того, как была написана декларация независимости, и началась война между Англией и Соединенными Штатами, Пейн отправился в лагерь Вашингтона, и написал цикл из 13 памфлетов «Американский Кризис», поддерживая мужество небольшой американской армии. Одна из его статей была, по приказанию Дж. Вашингтона, прочитана войскам вместо дневного приказа, и до того вдохновила солдат, что, бросаясь в бой с англичанами, они повторяли начальные слова статьи Пейна: «Настало время испытать силу человеческой души!»[1].

Благодаря изданным сочинениям Пейн сделался самым популярным, после Дж. Вашингтона, человеком в Америке. В 1780 году, когда Чарльстон был взят английскими войсками, и Вашингтон очутился в самом отчаянном положении, для покрытия чрезвычайных военных расходов Пейн предложил устроить национальную подписку, и первый подписал 500 долларов. В 1781 году Пейн был отправлен американским правительством в Париж для переговоров о получении займа, и выполнил это поручение успешно.

По окончании войны Пейн возвратился в Англию. Вспыхнувшую в 1789 году французскую революцию Пейн, наряду с Бернсом и Вордсвортом, приветствовал как зарю свободы для всего человечества. Когда в 1790 году Бёрк издал свои «Размышление о французской революции», Пейн возражал ему обширной брошюрой «Права человека» (Rights of Man), в которой отстаивал естественные, прирожденные права человека. По мнению Пейна, человек вступает в общественный союз не для умаления прирожденных ему прав, а для их обеспечения; уступая часть своих прав в интересах общества, он оставляет за собой свободу мысли, свободу религиозной совести и право делать для своего счастья все, что не вредит другим. Полемизируя по этому вопросу с Бёрком, Пейн горячо защищает новую конституцию Франции, дающую право голоса всем, кто платит хоть самую ничтожную подать, и дает злую характеристику английской конституции, которая вся направлена к тому, чтобы дать королю средства подкупать своих подданных. Задетое за живое, правительство решилось преследовать автора брошюры.

В мае 1792 года Пейн был предан суду по обвинению в оскорблении короля и конституции. Пейн не мог присутствовать на суде; избранный членом национального конвента, он жил в Париже, поручив защиту своей книги и личности знаменитому адвокату Томасу Эрскину. Несмотря на блестящую речь Эрскина, возбудившую энтузиазм у молодежи, присяжные признали Пейна виновным. Не имея возможности посадить в тюрьму автора брошюры, правительство подвергло преследованию всех тех, у кого можно было её найти. Как член конвента, Пейн был сторонником жирондистов и всегда голосовал вместе с ними. В процессе против короля он стоял за изгнание Людовика XVI и предупреждал собрание, что казнь короля будет громадной политической ошибкой, и произведет крайне неблагоприятное впечатление в Америке, где Людовик XVI очень популярен. Вместо казни он советовал отправить короля в изгнание в Америку; там он увидит, «как растет общественное благосостояние при республиканском правлении, основанном на свободе и на справедливом представительстве».

INCLUDEPICTURE "http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/4a/Commonsense.jpg/220px-Commonsense.jpg" \* MERGEFORMATINET

Памфлет «Здравый смысл»

Монтаньяры не могли простить Пейну его заступничества за короля; после падения жирондистов он был арестован, приговорен к смерти и спасся только благодаря счастливой случайности. Во время своего заключения Пейн написал свое знаменитое сочинение: «Век Разума» (The Age of Reason), в котором пытался приложить приемы рационалистической критики к объяснению Библии.

В 1804 г. Пейн отправился в Америку. Президент Джефферсон, помня заслуги Пейна в деле американской свободы, предоставил в его распоряжение целый корабль. Думая, что его и теперь примут с восторгом, Пейн жестоко ошибся в своих расчетах. «Век Разума» вооружил против него религиозно настроенное американское общество; подстрекаемые духовенством, прежние друзья отвернулись от него. Он не мог перенести этого, и стал искать утешение в вине.

Пейн умер в Нью-Йорке, оставленный почти всеми, но спокойный, с утешительным сознанием, что прожил жизнь недаром. «Жизнь моя, — писал он к одному из своих приятелей за несколько дней до смерти, — была полезна для человечества; я, насколько мог, делал добро и умираю спокойно, надеясь на милосердие Создателя».

Дж. Мильтон – публицист

Молодость. Первые произведения[ HYPERLINK "http://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=%D0%9C%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D1%82%D0%BE%D0%BD,_%D0%94%D0%B6%D0%BE%D0%BD&veaction=edit&section=2" \o "Редактировать раздел \«Молодость. Первые произведения\»" править | править исходный текст]

Мильтон получил очень хорошее образование — сначала дома и в школе св. Павла, а потом — в Кембриджском университете. По окончании курса он провёл пять лет в имении отца Хортоне (близ Лондона), погруженный в самообразование и самосовершенствование. Этот первый юношеский период жизни Мильтона завершился в 1637—1638 путешествием по Италии и Франции, где он познакомился с Галилеем, Гуго Гроцием и другими знаменитыми людьми того времени.

В противоположность большинству великих людей, Мильтон провёл первую половину жизни в полной душевной гармонии; страдания и душевные бури омрачили его зрелый возраст и старость.

Светлому настроению молодого Мильтона соответствует характер его первых поэм:

«L’Allegro» («Весёлый») и «Il Penseroso» («Задумчивый»), где Мильтон рисует человека в двух противоположных настроениях: в радостном и созерцательно-грустном — и показывает, как окрашивается для созерцателя природа со сменой этих настроений. Обе короткие поэмы проникнуты непосредственным чувством и особой грациозностью, характеризующей лирику Елизаветинской поры и уже более не встречающейся у самого Мильтона.

«Lycidas» («Люсидас»). «Lycidas» даёт тонкие описания идеализированной сельской жизни, но само настроение глубже и обнаруживает таящиеся в душе поэта патриотические страсти; фанатизм революционера-пуританина странным образом переплетается здесь с меланхолической поэзией в духе Петрарки.

«Comus» («Комус»). Это одна из самых блестящих драматических пасторалей (masks), на которые в то время ещё не прошла мода.

Зрелость 

С 1639 по 1660 длится второй период в жизни и деятельности. Вернувшись из Италии, он поселился в Лондоне, воспитывал своих племянников и написал трактат «О воспитании» («Tractate of Education, to Master Samuel Hartlib»), имеющий главным образом биографический интерес и показывающий отвращение Мильтона ко всякой рутине.

В 1641 женился на Мэри Поуэл — и эта женитьба превратила его до того безмятежное существование в целый ряд домашних бедствий и материальных невзгод. Жена уехала от него в первый же год и своим отказом вернуться довела его до отчаяния. Свой собственный неудачный опыт семейной жизни Мильтон распространил на брак вообще и написал полемический трактат «The Doctrine and Discipline of Divorce» («О разводе»). В феврале 1652 он ослеп.

На старости Мильтон очутился один в тесном кругу семьи — второй жены (первая умерла рано, вернувшись в дом мужа за несколько лет до смерти), совершенно чуждой его духовной жизни, и двух дочерей; последних он заставлял читать ему вслух на непонятных им языках, чем возбуждал в них крайне недружелюбное к нему отношение. Для Мильтона наступило полное одиночество — и вместе с тем время величайшего творчества. Этот последний период жизни, с 1660 по 1674, ознаменовался тремя гениальными произведениями: «Потерянный рай» («Paradise Lost»), «Возвращённый рай» («Paradise Regained») и «Самсон-борец» («Samson Agonistes»).

Мильтон и политика 

Перейдя в ряды партии «индепендентов», Мильтон посвятил целую серию политических памфлетов разным вопросам дня. Все эти памфлеты свидетельствуют о силе мятежной души поэта и о блеске его воображения и красноречия. Самая замечательная из его защит народных прав посвящена требованию свободы для печатного слова («Ареопагитика» — «Areopagitica: A Speech for the Liberty of unlicensed Printing to the Parliament of England»).

Из остальных 24 памфлетов первый («О реформации» — «Of Reformation touching Church Discipline in England and the Causes that hitherto have hindered it») появился в 1641, а последний — («Скорый и легкий путь к установлению свободной республики» — «A ready and easy way to establish a free Commonwealth») в 1660; таким образом, они охватывают всё течение английской революции.

При наступлении парламентского правления Мильтон занял место правительственного секретаря для латинской корреспонденции. В числе других поручений, исполненных Мильтоном во время его секретарства, был ответ на анонимный роялистский памфлет «Образ короля, портрет его священного величества в одиночестве и страданиях» («Eikon Basilike»), появившийся после казни Карла I. Мильтон написал памфлет «Иконоборец» («Eikonoklastes»), в котором остроумно побивал доводы анонима. Менее удачной была полемика Мильтона с другими политическими и религиозными противниками, Салмазием и Морусом.

В 1652 Мильтон ослеп, и это тяжко отразилось на его материальных средствах, а реставрация Стюартов принесла ему полное разорение; ещё тяжелее был для Мильтона разгром его партии.

В честь Мильтона назван кратер на Меркурии.

Американская, английская и французская концепции свободы печати

Английская и американская публицистика XVIII века

Четыре теории прессы

Журналистика «макрейкерства»

Общая харакетристика отечественной журналистики XVIII-XIX века

Конец 1890 годов: Чехов, Короленко, Лев Толстой.

Ф. Булгарин, Н. Греч, О. Сенковский

--Булгарин Особенно известен как предприимчивый издатель. Был создателем первого в России театрального альманаха «Русская талия» (1825), где опубликовал отрывки «Горе от ума» Грибоедова.

В 1822—1829 годах издавал журнал «Северный архив» (с 1825 года совместно с Н. И. Гречем) и выпускаемые в качестве приложения к нему «Литературные листки» (1823—1824), в 1825—1839 годах — соредактор и соиздатель Греча по журналу «Сын отечества», с 1829 года объединённого с «Северным архивом» и выходящего под названием «Сын отечества и Северный архив».

Наибольшую известность приобрёл как редактор-издатель первой частной российской политической и литературной газеты «Северная пчела», которую (вместе с Гречем) издавал с 1825 года до конца жизни.

INCLUDEPICTURE "http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bc/Karlova_m%C3%B5is1_2010-03-18.JPG/220px-Karlova_m%C3%B5is1_2010-03-18.JPG" \* MERGEFORMATINET

INCLUDEPICTURE "http://bits.wikimedia.org/static-1.23wmf4/skins/common/images/magnify-clip.png" \* MERGEFORMATINET

Имение Карлова

Несмотря на успешную и плодотворную издательскую деятельность, Ф. В. Булгарин и «Северная пчела» в наши дни поминаются по большей части в связи с развернувшейся в этой газете травлей Пушкина.[6]

Чувствовал себя человеком русской культуры и молодому Адаму Киркору советовал писать на русском языке. В то же время поддерживал связи с виленской культурной средой, переписывался с местными литераторами, выписывал альманах Киркора «Teka Wileńska».

Александр Бестужев-Марлинский в статье «Взгляд на старую и новую словесность в России» (1823) отзывался о нём так:

--Греч В октябре 1812 основал исторический, политический и литературный еженедельный журнал «Сын отечества» и редактировал его до 1839. До середины 1820-х «Сын отечества» был наиболее влиятельным русском журналом. В начале в нём принимал участие А. Ф. Воейков. В 1816—1825 в журнале участвовали декабристы братьяА. А. Бестужев и Н. А. Бестужев, Ф. Н. Глинка, К. Ф. Рылеев, В. К. Кюхельбекер. К участию в журнале были привлечены К. Н. Батюшков, Н. И. Гнедич, А. С. Грибоедов, Г. Р. Державин, П. А. Вяземский, В. А. Жуковский, И. А. Крылов, А. П. Куницын, А. С. Пушкин.

Значение журнала в связи с исчезновением авторов, — прежде всего осуждённых декабристов, — и изменениями общественно-политической обстановки и позиции издания снижалось. С 1825 соиздателем «Сына отечества» стал Ф. В. Булгарин. Одновременно Греч сотрудничал в журнале Булгарина «Северный архив». В 1829 оба журнала были объединены в один под названием «Сын отечества и Северный архив. Журнал литературы, политики и современной истории». Греч и Булгарин продали его; с 1838 издателем журнала был А. Ф. Смирдин, Греч и Булгарин до конца 1839 оставались редакторами. К руководству журналом был привлечён Н. А. Полевой, позднее Греч отошёл от участия в нём, а журналом руководили Сенковский, Масальский, Фурман.

С 1825 вместе с Ф. В. Булгариным издавал и редактировал литературную и политическую газету «Северная пчела». Газета была популярной и влиятельной; популярность снизилась в 1840-е годы. В 1860 была передана Гречем другой редакции и редактором стал П. С. Усов.

В 1829—1831 Греч был редактором «Журнала Министерства внутренних дел», в 1834—1835 соредактором журнала «Библиотека для чтения». Вместе с Н. А. Полевым и Н. В. Кукольником выпускал журнал «Русский вестник» (1841—1844), оказавшийся малоудачным.

--Осип Сенковский родился в старинной шляхетской семье, принадлежащей к старинному роду Сарбевских. Один из его предков,Матвей-Казимир Сарбевский, живший в XVII в., снискал себе славу лучшего латинского лирика, удостоился венца в Риме и был прозван «новым Горацием». К началу XIX в. род обеднел, но Иосиф-Юлиан сумел получить блестящее домашнее образование. Он рано обнаружил наклонности к филологии. Учась в Минском коллегиуме, Сенковский в совершенстве изучил классические языки древности. Затем окончил Виленский университет (1819). Участвовал в издании юмористического журнала «Wiadomości Brukowe» («Уличные ведомости»).

В университете под влиянием профессоров И. Лелевеля и Г. Э. Гроддека проникся интересом к Востоку. В 18 лет он перевел на польский язык басни Лукиана (с арабского подлинника), в 19 — составил обзор политического сборника Хафиза (с персидского подлинника). На юношу, после издания переводов, стали смотреть как на подающего надежды ориенталиста. Совершил путешествие по Турции, Сирии и Египту (1819—1821). Оно осуществилось только потому, что виленские ученые объявили денежную подписку на денежное обеспечение этого путешествия. Из него он привез в Петербург (куда приехал в 1821 году) научные труды и древние арабские рукописи. Он чуть было не увез из Египта знаменитый дендерский зодиак. Древнее астрономическое изваяние уже было погружено на барку, но начавшаяся греческая революция не позволила доставить его в Россию. Часть путевых очерков был издана на русском «Отрывки из путешествия по Египту, Нубии и верхней Эфиопии» (1821), позже «Воспоминания о Нубии и Сирии», на польском — «Wyiątek z opisu podrózy do Nubii i wyższej Etiopii» (1822).

Помимо основных европейских языков, включая итальянский, блестяще знал восточные — турецкий и арабский (в совершенстве), на них он говорил и писал прозой и стихами «каллиграфически-щеголевато»,[1] персидский, сирийский, также новогреческий, итальянский сербский языки. Впоследствии он овладел также китайским, монгольским и тибетским языками.

С 1821 служил переводчиком в Иностранной коллегии в Санкт-Петербурге. Предложение о сотрудничестве от русской дипломатической миссии он получил еще в Турции. В Петербурге Сенковского экзаменовал академик Х. Д. Френ, знаменитый ориенталист, который написал в официальном заключении, что познания экзаменуемого в арабском языке превосходят познания экзаменующего. В 1822—1847 гг. ординарный профессор Санкт-Петербургского университета по кафедре арабской и турецкой словесности. За время своего преподавания опубликовал несколько исследований по истории, филологии и этнографии мусульманского Востока, выпустил ряд переводов из арабской классической литературы. Он стал фактическим основателем школы русской ориенталистики, многие из его учеников (М. Г. Волков, В. В. Григорьев, В. Г. Тизенгаузен и др.) внесли значительный вклад в развитие российского востоковедения. Сам Сенковский с начала 30-х годов фактически отошел от активной научной деятельности. В 1828—1833 исполнял обязанности цензора.

Помимо ориенталистики, занимался изучением скандинавских саг и русской истории, акустикой, теорией и историей музыки, изобретениями музыкальных инструментов, написал множество статей по этнографии, физике, математике, геологии, медицине.

М. Н. Катков и А. С. Суворин

Дебютировав в печати переводами 1838, в «Отечественных записках» помещал переводы Генриха Гейне, И. В. Гёте, Ф. Рюккерта, Ф. Купера (1839—1840) и вёл в журнале библиографический отдел. Позднее из Берлина посылал статьи о немецкой литературе и лекциях Шеллинга (1841). Привлёк к участию в газете «Московские ведомости» Т. Н. Грановского, С. М. Соловьёва и помещал в ней свои статьи. Редактируемый им «Русский вестник» был одним из ведущих литературных и общественно-политических журналов второй половины 1850-х — 1860-х годов.

Программное значение имела статья Каткова «Пушкин» (1856). К другим важным выступлениям относят статьи о русской сельской общине (обнаружившие расхождения с славянофилами; 1857—1858), также статьи о «выборном начале», опирающиеся на знакомство с общественным строем Англии (1860), серия полемических выступлений против журнала «Современник» (1861).

В «Русском вестнике» публиковались «Губернские очерки» М. Е. Салтыкова-Щедрина (1856—1857), произведения П. И. Мельникова-Печерского, Марко Вовчок, С. Т. Аксакова, И. А. Гончарова, В. С. Курочкина, А. Н. Майкова, М. Л. Михайлова, А. Н. Плещеева, А. А. Фета, Ф. И. Тютчева, исследования Ф. И. Буслаева, Я. К. Грота,И. Е. Забелина, И. К. Бабста, М. Н. Лонгинова, С. М. Соловьёва и других историков и филологов. И. С. Тургенев публиковал в журнале Каткова романы «Накануне» (1860), «Отцы и дети» (1862), «Дым» (1867) и другие произведения. В журнале печатались «Казаки» (1863), «Война и мир» (1865—1869), «Анна Каренина» (1875—1877)Л. Н. Толстого и почти все романы Ф. М. Достоевского. Н. С. Лесков опубликовал в «Русском вестнике» повести «Запечатленный ангел», «Соборяне», часть семейной хроники «Захудалый род» (1874).

Общественно-политический отдел «Русского вестника» под названием «Современная летопись» был преобразован в самостоятельное еженедельное издание, также руководимым Катковым: в 1862 Каткову в аренду была передана газета «Московские ведомости», «Современная летопись» в 1863—1871 выходила как воскресное приложение к газете. В «Московских ведомостях» ежедневно печатались передовые статьи Каткова, имевшие значительный резонанс.

Особенно широким резонанс публицистики Каткова был во время польского восстания 1863—1864 годов: Катков настаивал на самом решительном и бескомпромиссном решении «польского вопроса» и сыграл значительную роль в национально-патриотической антипольской мобилизации русской общественности. В критике и публицистике Каткова 1870—1880-х годов отражаются его всё более консервативные воззрения, с решительным неприятием заигрываний с демократическими и либеральными кругами. Философские, общественно-политические и эстетические воззрения Каткова обычно характеризуются как идеалистические и консервативные.

Ранние годы 

Кадет I выпуска Суворин среди кадет Воронежского корпуса.

Родился в 1834 г. в селе Коршеве Бобровского уезда Воронежской губернии (ныне Бобровский район Воронежской области). Отец его был государственный крестьянин того же села, отданный по набору в солдаты, раненый при Бородине и получивший затем офицерский чин; он дослужился до капитана, что в то время давало потомственное дворянство.

Суворин учился в воронежском Михайловском кадетском корпусе и в специальных классах Дворянского полка (ныне Константиновское военное училище), откуда выпущен в сапёры. Вскоре он вышел в отставку, выдержал экзамен на звание учителя уездного училища и отдался педагогической деятельности, сначала в Боброве, затем в Воронеже, где сблизился с М. Ф. Де-Пуле и поэтом И. С. Никитиным.

В изданной Де-Пуле «Воронежской беседе» (1861) Суворин поместил, между прочим, рассказ из народной жизни «Гарибальди», получивший большую известность благодаря тому, что его часто читал на литературных вечерах знаменитый актёр Садовский. С 1858 г. Суворин стал помещать переводные стихи и мелкие статейки в «Вазе», «Московском вестнике», «Весельчаке» и «Русском дневнике». Несколько корреспонденций из Воронежа (под псевдонимом Василий Марков) в «Русской речи» (1861) обратили на себя внимание издательницы этого журнала, графини Е. В. Салиас-де-Турнемир, которая предложила Суворину переселиться в Москву и принять постоянное участие в «Русской речи». Когда «Русская речь» прекратилась, Суворин занялся составлением книжек для народного чтения, для московского «Общества распространения полезных книг» («Ермак, покоритель Сибири», «Боярин Матвеев», «История Смутного времени»; последняя не была пропущена цензурой). Повесть «Солдат и солдатка» был напечатан в журнале «Современник» (1862, № 2), «Жизнь патриарха Никона» — в «Ясной Поляне» Л. Н. Толстого (есть отдельное издание), в журнале «Отечественные записки» — рассказ «Отверженный» (1863, № 1) и повесть «Алёнка» (1863, № 7 и 8).

Петербург

В 1863 году Суворин переселился в Петербург, где писал обозрение журналов в «Русском инвалиде» (за подписью АИ-н) и стал секретарём и ближайшим сотрудником «Санкт-Петербургских ведомостей», занявших после перехода к В. Ф. Коршу одно из первых мест в рядах умеренно-либеральной печати. Здесь Суворин под псевдонимом А. Бобровский поместил ряд полубеллетристических очерков текущей жизни, собранных затем в отдельной книжке под заглавием «Всякие: очерки современной жизни» (Санкт-Петербург, 1866). Прибавленные главы послужили поводом к возбуждению против Суворина в 1866 году судебного преследования. Окружной суд приговорил автора к 2 месяцам тюремного заключения; судебная палата заменила это наказание 3 неделями содержания на гауптвахте. Сама книга была сожжена (изложение её содержания см. в «Сборнике сведений по книжно-литератур. делу за 1866 г.» Черепина, М., 1867).

А. С. Суворин.

Широкую известность Суворин приобрёл во второй половине 1860-х годов, когда он под псевдонимом Незнакомец стал писать в «Санкт-Петербургские ведомости» воскресный фельетон («Недельные очерки и картинки»). Крупное значение в газетном деле этому фельетону впервые дал блестящий талант Суворина, соединявший в себе тонкое остроумие с искренностью чувства и уменьем к каждому предмету подойти со стороны его общественного значения. Суворин расширил рамки воскресного фельетона, введя в него обсуждение самых различных сторон современной государственной, общественной и литературной жизни.

Это были лучшие опыты русского политического памфлета, не стеснявшиеся нападать очень резко на отдельных лиц, но вместе с тем только на общественную сторону их деятельности. Самые сильные удары Суворин наносил представителям реакционной журналистики — Каткову, Скарятину, князю Мещерскому и другим. По своим убеждениям Суворин был умеренно-либеральным западником[2], исходившим из принципов широкой политической свободы, терпимости и протеста против узкого национализма. Это сближало его, между прочим, с «Вестником Европы», где он в 1869—1872 годах помещал заметки о новых книгах и ряд критических и других статей (более крупные из них: «Новый роман Виктора Гюго», 1869, № 6 и 7; «Французское общество в новом романе Флобера», 1870, № 1 и 2; «В гостях и дома (Заметки о Германии)», 1870, № 9 и 10; «Русская драматич. сцена», 1871, № 1; «Историческая сатира» («История одного города» Щедрина), 1871, № 1).

Огромный успех фельетонов Незнакомца сделал его имя ненавистным в известных кругах, и когда в 1874 году В. Ф. Корш и его редакция были устранены от «Санкт-Петербургских ведомостей», то одним из главных к тому мотивов были выставлены фельетоны Суворина Вынужденный уход из «Санкт-Петербургских ведомостей» вызвал всеобщее сожаление, сказавшееся весьма ярко, когда Суворин в начале 1875 году выпустил две книжки своих «Недельных очерков и картинок». Очерки, в основном писанные на злобу дня, в значительной степени уже утратили актуальность, но тем не менее были раскуплены в несколько дней — факт для книжной торговли того времени почти небывалый.

«Новое время»

В конце 1875 года Суворин стал писать воскресные фельетоны в «Биржевых ведомостях» П. И. Полетики, а в начале 1876 года приобрёл вместе с В. И. Лихачёвым газету «Новое время». В роли официального редактора он не мог выступить по цензурным причинам и считался только издателем, кем и оставался до конца жизни. Ожидания, возбуждённые переходом «Нового времени» к Суворину, были большие; никто не сомневался в том, что воскресают коршевские «Санкт-Петербургские ведомости»; М. Е. Салтыков-Щедрин и Н. А. Некрасов дали свои произведения для первых номеров. Но этим ожиданиям не суждено было сбыться. Став наиболее яркой выразительницей симпатий к болгарскому восстанию 1876 года, газета имела огромный успех не только среди прежних поклонников таланта Суворина, но и в публике совсем иного сорта. Это повело к тому, что через 1—2 года духовный облик издателя становится до неузнаваемости иным, скорее консервативного направления.

Лично Суворин, впрочем, не может быть отождествлён с его газетой. Литературная его манера осталась, в общих чертах, та же, какая была у него в «Санкт-Петербургских ведомостях»; она в основном была свободна от грубого задевания личности, от вульгарных издевательств (в отличие от ведущего критика «Нового времени»В. П. Буренина). Публицистическая деятельность Суворина с приобретением «Нового времени» в общем ослабела. От воскресного фельетона он себя освободил и только изредка вёл рубрику «Маленькие письма».

В 1901 году Суворин принял участие в создании монархической организации «Русское собрание», первое заседание которой прошло в помещении редакции «Нового времени». Он вошёл в совет Русского собрания, но со временем отошёл от активной деятельности[3][4]

INCLUDEPICTURE "http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/23/Suvorin.jpg/220px-Suvorin.jpg" \* MERGEFORMATINET

INCLUDEPICTURE "http://bits.wikimedia.org/static-1.23wmf4/skins/common/images/magnify-clip.png" \* MERGEFORMATINET

А. С. Суворин на своей даче незадолго до смерти. 1912

Последние годы Суворин усердно занимался театром, к которому издавна был близок как театральный рецензент, и стал во главе литературно-артистического кружка (Малый театр[5]).

С газетой «Новое время» сотрудничал А. П. Чехов. Суворин увидел талант Чехова и сумел сделать его известным на всю страну. Суворин был близок к Антону Павловичу Чехову, сохранилась их обширная переписка.

Скончался Суворин 11 (24) августа 1912 года в Царском Селе, на собственной даче вблизи Баболовского дворца[6][7]

П.Н. Милюков – публицист русского зарубежья

Историк

С начала 1890-х — член Общества истории и древностей российских, Московского археологического общества. Общества естествознания, географии и археологии. Вел просветительскую деятельность в Московском комитете грамотности, в Комиссии по самообразованию.

В своей магистерской диссертации «Государственное хозяйство в России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого» раскрыл связь петровских реформ в области государственного устройства с податной и финансовой системами, а также деятельностью административных органов. Выступая против крайних оценок Петра I как главного реформатора, Милюков утверждал, что его реформы являются выражением логики внутреннего развития России, а также высказал мысль о том, что реформы Петра I были процессом спонтанным, подготовленным ходом времени, а не запланированным изначально. Утверждал, что сфера влияния Петра была весьма ограниченной; реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно ближайшим окружением. Эта работа впоследствии была удостоена премии им. С. Соловьева.

Главный исторический труд Милюкова — «Очерки по истории русской культуры». В первом выпуске изложены «общие понятия» об истории, её задачах и методах научного познания, определены теоретические подходы автора к анализу исторического материала, содержатся очерки о населении, экономическом, государственном и социальном строе. Во втором и третьем выпусках рассматривается культура России — роль церкви, веры, школы, различных идеологических течений.

В «Очерках» показал большую роль государства в формировании русского общества, утверждая, что Россия, несмотря на свои особенности, шла европейским путем развития, а также привёл свои доводы относительно приспособляемости русского «национального типа» к заимствованным общественным институтам. Полагая, что «существует ряд основных закономерных эволюций разных сторон социальной жизни», Милюков не считал возможным объяснять исторический процесс развитием производства или «духовным началом». Он стремился рассматривать единую историю как ряд взаимосвязанных, но разных историй: политической, военной, культурной и т. д.

Основным историографическим трудом Милюкова стала книга «Главные течения русской исторической мысли», представлявшая собой переработанный и дополненный курс университетских лекций. В книге содержится анализ эволюции русской исторической науки XVII — первой трети XIX века.

По словам историка Венедикта Мякотина,

Первое, что бросается в глаза всякому, кто следил за научным путем П. Н. и, в частности, за его трудами по русской истории, это необыкновенная широта его научных интересов. Археология, этнография, лингвистика, история хозяйства, социального быта, политических учреждений и политической мысли, история культуры в тесном смысле этого слова, история церкви, школы и науки, литературы, искусства, философии — все это привлекало внимание Милюкова и останавливало на себе его пытливый взгляд исследователя, все эти далеко стоящие один от другого ряды явлений подвергал он своему анализу. И, надо прибавить, во всех этих областях он являлся не случайным гостем, а хозяином, всюду охватывал все, что сделано было исторической наукой до него, и стоял на высоте современных её достижений.

— П.Н. Милюков: Сборник материалов по чествованию его семидесятилетия. 1859-1929. Париж. С.39-40.

В 1886—1895 годах Милюков — приват-доцент Московского университета, одновременно преподавал в гимназии и на Высших женских курсах.

18 марта 1895 года за «намеки на общие чаяния свободы и осуждение самодержавия», которые содержались в лекции, прочитанной в Нижнем Новгороде, был отстранён департаментом полиции от преподавания в Московском университете в связи с «крайней политической неблагонадёжностью». Следствие, проведённое «по всем правилам искусства» товарищем прокурора Московского окружного суда А. А. Лопухиным, закончилось, по словам Милюкова, «обычным решением, когда состава преступления не находили: административной высылкой»[1]. Ему запретили преподавать в других учебных заведениях и сослали в Рязань, где он участвовал в археологических раскопках и начал работу над «Очерками по истории русской культуры».

В 1897 году был приглашён в Софийское высшее училище для чтения лекций по истории и выехал в Болгарию, но уже в 1898 году по требованию русского посланника Г. П. Бахметева его отстранили от преподавания. Участвовал в археологической экспедиции в Македонии, где был открыт некрополь гальштатского типа, публиковал «Письма с дороги» в «Русских Ведомостях» (1897—1899).

Политический деятель

П. Н. Милюков, 1910

В 1899 году вернулся в Россию, в 1901 году за оппозиционную деятельность несколько месяцев провёл в тюрьме. Публиковал статьи в оппозиционном эмигрантском издании «Освобождение», стал одним из признанных идеологов российского либерализма. В 1903 году, и в 1904—1905 годах посещал Соединённые Штаты Америки, где читал лекции в Чикагском университете (1903, 1904—1905), а также в Бостоне в Lowell Institute (1904). В сентябре 1904 принял участие в Парижской конференции российских оппозиционных и революционных партий. В 1905, получив известия о «кровавом воскресенье» 9 января 1905, вернулся в Россию. В мае — августе 1905 был председателем Союза союзов — объединения профессиональных организаций, находившихся в оппозиции к правительству.

Лидер кадетской партии

В октябре 1905 стал одним из основателей Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы), с марта 1907 года — председатель Центрального комитета этой партии. Был признанным лидером кадетов, во время дискуссий между членами партии обычно занимал центристские позиции. Член ЦК кадетской партииА. В. Тыркова писала: «В партии было много незаурядных людей. Милюков поднялся над ними, стал лидером прежде всего потому, что крепко хотел быть лидером. В нём было редкое для русского общественного деятеля сосредоточенное честолюбие. Для политика это хорошая черта». Являлся одним из авторов программы партии, считал, что Россия должна быть «конституционной и парламентской монархией». Был одним из редакторов партийной газеты «Речь», автором большинства её передовых статей.

После роспуска I Государственной думы в 1906 году — один из авторов «Выборгского воззвания», в котором содержался призыв к гражданскому неповиновению. Однако, так как он не был избран депутатом, то воззвание не подписал и в результате получил возможность продолжать политическую деятельность (все «подписанты» были осуждены к тюремному заключению и потеряли право избираться в Думу).

В 1907—1917 годах — член III и IV Государственных Дум. Руководил работой кадетской фракции, которая позиционировала себя как «оппозиция Его Величества» (а не «Его Величеству»). Много выступал в Думе по внешнеполитическим вопросам, в том числе по ситуации на Балканах. Тяжело переживал так называемый «скандал Бухлау» и поражение России в ходе Боснийского кризиса 1908-1909 годов, а затем активно содействовал отставке виновного в этом провале министра иностранных дел Извольского.[2] Критиковал также и внутриполитический курс правительства.

После начала Первой мировой войны — сторонник «войны до победного конца» (получил прозвище «Милюков-Дарданелльский» — за требования передать России после войны контроль над проливами Босфор и Дарданеллы), в 1914—1915 годах считал возможным соглашение с правительством на патриотической основе. С 1915, после поражений русской армии, вновь в решительной оппозиции правительству, которое считал неспособным обеспечить победу в войне.

По воспоминаниям А. Т. Васильева, перед революцией «Милюков, которому особо покровительствовал английский посол Бьюкенен, часто проводил вечера в английском посольстве. Если английское министерство иностранных дел когда-нибудь разрешит публикацию документов из своих архивов, это по-новому и не особенно благоприятно осветит „патриотизм“ Милюкова».[3]

Газета «Правда»

"Правда", ежедневная газета, основана В. И. Лениным в 1912. "П." — самая массовая и популярная советская газета. Вместе с партией она прошла большой исторический путь в борьбе за победу социалистической революции, за построение социализма. Выполняя роль коллективного агитатора, пропагандиста, организатора трудящихся, "П." превратилась в общенародную газету, в авторитетнейшую газету современности.

№ 1 "П." вышел в Петербурге 22 апреля (5 мая) 1912, с 22 апреля (5 мая) 1914 этот день отмечался как праздник рабочей печати, а с 1922 ежегодно отмечается как «День печати». "П." явилась массовой, ежедневной, легальной рабочей газетой, фактическим органом большевистской партии. При создании "П." партия опиралась на опыт многих нелегальных и легальных газет — «Искра», «Новая жизнь», и др., фактическим редактором и руководителем газеты являлся Ленин. Он определял её направление, заботился о подборе редакционного аппарата и авторского коллектива, разрабатывал структуру газеты. На страницах"П."только в 1912—14 было опубликовано около 300 работ Ленина. Издателями "П." и её активными сотрудниками являлись большевики — депутаты 4-й Государственной думы: А. Е. Бадаев, М. К. Муранов,и т.д. Из-за границы регулярно в "П." писали А. М. Коллонтай, Ю. М. Стеклов. Бессменным сотрудником "П.", её поэтом был Д. Бедный. Литературным отделом газеты в 1912—14 руководил М. Горький.

"П." издавалась на средства из добровольных взносов рабочих, многие из которых были её активными сотрудниками, корреспондентами и распространителями. Более 16 тыс. рабочих корреспонденций было опубликовано в "П." в 1912—14. Газета выходила средним тиражом 40 тыс., а в отдельные месяцы — до 60 тыс. экз. ежедневно.

В "П." публиковались корреспонденции о ходе пролетарской борьбы в различных городах страны и т. н. фабричные обл ичения — письма об условиях труда и быта рабочих."П." помещала материалы и о жизни деревни, писала о необходимости конфискации всех помещичьих земель в пользу крестьян, звала все слои трудящихся под руководством рабочего класса на борьбу с самодержавием, против социального и национального гнёта.

Царизм постоянно преследовал "П.". Из 645 номеров газеты, репрессиям подверглось 190. 8 раз царское правительство закрывало "П.", но газета продолжала выходить под др. названиями: в 1913 — "Рабочая правда", "Северная правда", в 1914 — "Пролетарская правда", "Путь правды". 8 июля 1914, в канун 1-й мировой войны 1914—18, царское правительство запретило издание газеты, а её сотрудники были арестованы.

После свержения царизма "П." стала выходить 1917 как орган ЦК и Петербургского комитета. По возвращении из-за границы в состав редакции вошёл Ленин. "П." публиковала важнейшие документы и материалы партии, произведения Ленина. В июле 1917 редакция была разгромлена юнкерами, до октября "П.", преследуемая правительством, выходила под названием "Листок "Правды"", "Рабочий и солдат". С 27 октября 1917 газета вновь стала выходить под названием "П." С 1918 "П." издаётся в Москве.

В период Гражданской войны 1918—20 основной задачей "П." была мобилизация масс на борьбу с объединёнными силами международной и внутренней контрреволюции, а после завершения войны — на борьбу с хозяйственной разрухой, за восстановление промышленности и сельского хозяйства. "П." являлась орудием партии в борьбе за осуществление её стратегических, тактических и организационных задач, за чистоту марксистско-ленинского учения, за претворение в жизнь планов хозяйственного строительства, повышение материального и культурного уровня трудящихся.

Выдающийся вклад "П." внесла в годы коллективизации сельского хозяйства в борьбу за укрепление колхозов, МТС и совхозов. Значительную роль "П." сыграла в осуществлении культурной революции в СССР, систематически освещая вопросы развития народного образования, литературы и искусства, публикуя лучшие произведения сов. писателей. На страницах "П." выступали крупные советские учёные — И. В. Мичурин, писатели и поэты — М. Горький, В. В. Маяковский, М, А. Шолохов, регулярно печатались очерки и фельетоны А. И. Колосова, Д. И. Заславского и др. "П." воспитывала у сов. людей патриотизм и пролетарский интернационализм, высокую политическую бдительность, разоблачала фашизм, вела борьбу против империалистических поджигателей войны.

Во время Великой Отечественной войны 1941—45 "П." организатором всенародной борьбы против фашистских агрессоров. Газета доводила до сознания масс ленинские идеи о защите социалистического Отечества, лозунги партии, публиковала выступления руководителей партии. Тираж "П." был увеличен в полтора раза; десятки её сотрудников находились на фронте в качестве специальных корреспондентов. После победы Сов. Союза в Великой Отечественной войне "П." широко освещала борьбу сов. народа за восстановление и дальнейшее развитие народного хозяйства.

В материалах "П." отражаются экономическая и культурная жизнь всех сов. республик, достижения советской науки,литературы и искусства, охраны природы, физкультуры и спорта.В каждом номере "П." помещается подробная информация о международных событиях.В 1975 "П печаталась одновременно в 42 городах с полос, принятых по каналам фототелеграфной связи или с матриц, доставленных самолётами; "П." выписывали более чем в 120 зарубежных странах.

Награждена 2 орденами Ленина (1945 и 1962), орденом Октябрьской Революции (1972).

Л.М. Рейснер, А.С. Серафимович, Д.А. Фурманов

Лев Миха́йлович Ре́йснер (2 (15) января 1902, Санкт-Петербург[1], — 17 ноября 1941) — советский моряк-подводник, командир подводной лодки Д-2 «Народоволец» в 1933—1937 годах, кавалер ордена Ленина за успешное подлёдное плавание.

Биография

Лев Михайлович родился 2 [15] января 1902 года в Санкт-Петербурге. Отец — Павел Дауге (Пауль Георгиевич Дауге), врач-стоматолог, видный общественный деятель, соратник Ленина, первый нарком просвещения Латвии[2].

В связи с революционной работой и семейными обстоятельствами Павел Дауге передал старшего сына на воспитание семье Рейснеров, с которыми давно дружил. Поэтому Лев получил фамилию Рейснер и отчество отчима, Михаила Андреевича Рейснера[2].

Сводной сестрой Льва Михайловича стала Лариса Рейснер, известная революционерка, писательница, комиссар Морского Генерального Штаба[2].

Связи Ларисы Рейснер с Троцким, возможно, повлияли на судьбу Льва Михайловича Рейснера во время репрессий 1937 года.

В 1918 году Лев Михайлович окончил Пехотные курсы красных офицеров, в 1924 году военно-морское училище (будущее, с 1926 года, Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе), в 1926 году ПК СКУКС (Специальные курсы усовершенствования командного состава).

В 1919—1920 годах служил помощником начальника дивизиона дозорных судов и командиром группы истребителей на Каспийском море и на Волге. Позже вахтенным начальником на линкоре «Марат».

Печатался в советских журналах[3].

В 1929—1931 годах был помощником командира подводной лодки Д-1 «Декабрист».

В 1932—1933 годах командир подводной лодки «Пантера», в это время под его началом служил будущий известный командир-подводник П. Д. Грищенко.

В 1933—1937 годах командир подводной лодки Д-2 «Народоволец». В 1933 году под его командованием Д-2 в составе ЭОН-1 совершила переход только что построенным Беломорско-Балтийским каналом из Кронштадта в Мурманск, где вместе с Д-1 «Декабрист», эсминцами «Урицкий» и «Рыков» и сторожевыми кораблями «Смерч» и «Ураган» составила Северную военную флотилию, которая положила начало Северному флоту СССР. В 1935 году командовал Д-2 во время подлёдного похода (Баренцево море), за этот поход награждён орденом Ленина[4].

В 1937 году принял командование одной из строящихся подводных лодок типа «К».

Уволен из РККФ 16 августа 1937 года. Арестован в декабре 1937 года. Приговор Военного трибунала Северного Флота 6 мая 1941 года, обвинён по статье 58-6 и 58-10 УК РСФСР на 15 лет ИТЛ и 5 лет поражения в правах. Скончался в заключении в ноябре 1941 года. Реабилитирован Верховным судом СССР 29 февраля 1968 года.

Алекса́ндр Серафимо́вич (настоящая фамилия — Попо́в; 1863 — 1949) — русский советский писатель. Лауреат Сталинской премии первой степени (1943). Член РКП(б) с 1918 года.

Биография

Могила Серафимовича на Новодевичьем кладбище.

Родился 7 (19) января 1863 года в станице Нижнекурмоярской (ныне Цимлянского района Ростовской области). Отец — донской казак, служил военным чиновником. Поступив в Петербургский университет, на физико-математический факультет, Александр Попов попал в среду революционного студенчества, в кружке познакомился с марксизмом. За участие в революционном движении (вместе с А. И. Ульяновым) и в связи с покушением на Александра III А. Попов был арестован и выслан в Архангельскую губернию. Во время ссылки написал в Пинеге свой первый рассказ «На льдине» по псевдонимом Серафимович («Русские ведомости», 1889). По окончании ссылки А. Серафимович жил на Дону под надзором полиции, продолжая свою литературную деятельность.

В 1902 году переселился в Москву, стал участником литературной группы «Среда».

Во время мировой войны Серафимович — на фронте, корреспондент «Русских ведомостей».

В 1918 году вступил в партию большевиков, возглавлял литературный отдел газеты «Известия».

С ноября 1926 по август 1929 года был главным редактором журнала «Октябрь». В 1934 году выбран в состав Президиума правления СП СССР.

Умер 19 января 1949 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 1).

Дми́трий Андре́евич Фу́рманов (26 октября (7 ноября) 1891 — 15 марта, 1926) — советский писатель-прозаик, революционер, военный и политический деятель. Настоящая фамилия Фурман. Позднее стал подписываться как Фурманов. В первых изданиях его книги «Чапаев» значился как Д. А. Фурман.

Биография

Молодость

В дни своей юности Фурманов учился в Кинешемском реальном училище. И хотя он прожил в Кинешме всего около трёх лет (1909—1912), они были важными для формирования его мировоззрения и становления характера. Именно в реальном училище Дмитрий Фурманов окончательно решил посвятить свою жизнь литературе. После его окончания в августе 1912 года он поступает в Московский университет на филологический факультет, который окончил в 1915 году, но экзаменов не сдавал. Принял участие в Первой мировой войне в качестве брата милосердия РОКК, в чине прапорщика. В санитарном поезде познакомился с сестрой милосердия Анной Стешенко и женился на ней.

Революция и Гражданская война

Весной 1917 г. примкнул к эсерам-максималистам, затем перешел к анархистам. Выдвинулся во время корниловского выступления (август 1917), когда стал секретарем штаба революционных организаций Иваново-Вознесенска. С сентября заместитель председателя местного Совета, поддержал октябрьский переворот, причём приказал арестовать бастовавших почтово-телеграфных служащих. Летом 1918 г. вступил в РКП(б). Во главе красногвардейского отряда принимал участие в подавлении Ярославского восстания. В это время сближается с М.В.Фрунзе, бывшим тогда в Иваново-Вознесенске председателем губкома РКП(б) и военным комиссаромИваново-Вознесенской губернии. Осенью 1918 г. становится секретарем Иваново-Вознесенского окружкома РКП(б). Одновременно по поручению Фрунзе, ставшего уже комиссаром Ярославского военного округа, руководит пропагандой среди военных частей округа. В начале 1919 г. когда Фрунзе был назначен командующим 4-й армией Восточного фронта, также отправляется в качестве политработника на Восточный фронт, с 25 марта комиссар 25-й стрелковой дивизии, которой командовал В.И.Чапаев. 30 июня 1919 г. из-за конфликта с Чапаевым (на почве ревности: у Чапаева возник роман с женой Фурманова Анной Стешенко[1][2].) переведен из дивизии в Туркестан. С августа 1919 по сентябрь 1920 начальник политического управления Туркестанского фронта, с конца 1919 — уполномоченный РВСР в Семиречье. 12-19 июня 1920 во время восстания в гарнизоне г. Верного (Алма-Аты) сыграл ключевую роль в ликвидации восстания: Фурманов вел с повстанцами переговоры, затягивая время, пока не подошли верные части (этот эпизод описан им в романе "Мятеж"). С августа 1920 на Кубани, комиссар десантного отряда Е. И. Ковтюха, начальник политического управления IX-й Кубанской армии. Участвовал в боях против Улагаевского десанта, был сильно контужен, награжден орденом Красного Знамени

После Гражданской войны. Писательская деятельность

В июне 1921 приезжает в Москву, работает в литературно-издательском отделе Политуправления Реввоенсовета, членом Высшего военно-редакционного совета; с ноября заведует редакцией журнала «Военная наука и революция» и одновременно завершает филологическое образование в Московском университете (окончил в 1924). С сентября 1923 в Госиздате — политредактор, затем редактор отдела современной художественной литературы.

Могила Фурманова на Новодевичьем кладбище.

В 1924—1925 — секретарь Московской ассоциации пролетарских писателей (МАПП). В 1926 году умер от менингита, похоронен на Новодевичьем кладбище.

Видный советский военачальник генерал Хлебников, близкий друг и сослуживец Фурманова по Чапаевской дивизии так вспоминает об обстоятельствах его болезни и кончины:

Наши слушатели просили Дмитрия Андреевича написать о Фрунзе так, как написал он о Чапаеве. Он ответил, что и сам об этом думает. Действительно, Фурманов даже составил план будущей книги, но большего сделать не успел. Заболел ангиной, пустяковой, на его взгляд, болезнью, да не умел он себя беречь. С высокой температурой продолжал выступать на писательских собраниях, требуя выполнения решений ЦК партии по литературе, призывая очистить ряды писателей от двурушников, интриганов и склочников.

Ангина вызвала заражение крови. 15 марта 1926 года мне позвонили на службу, попросили срочно приехать к Фурмановым — Дмитрию Андреевичу стало совсем плохо. У постели Фурманова я застал несколько самых близких его друзей. Среди них была и сестра Владимира Ильича Ленина — Анна Ильинична Ульянова-Елизарова. Дмитрий был в бреду. Несколько часов спустя он скончался. «Золотой человек умер», — с глубокой болью сказала Анна Ильинична.

Вот ведь как случается в жизни: молодой, полный сил человек, прошел невредимым через сорок смертей, а погиб от болезни, на которую сначала и внимания не обратил.

— Хлебников Н. М. Под грохот сотен батарей. — М.: Воениздат, 1974.

Наибольшую известность из литературного наследия Фурманова получил роман «Чапаев». В 1934 по материалам этой книги режиссёры братья Васильевы поставили одноимённый фильм, завоевавший в СССР огромную популярность.

Советский фельетон 30-х гг.

Общая характеристика журналистики XX века Основные тенденции развития зарубежных СМИ в первой половине ХХ в.

Ведущие фашистские издания: «Штурмовик», «Дер ангриф» («Атака»), «Фёлькишер Беобахтер» ( «Народный обозреватель») – официозы.

Радио и ТВ как средство массовой пропаганды

Радио, телевидение и пpесса, за счет большей гибкости и шиpоты pаспpостpанения являются наиболее эффективным сpедством пpопаганды с точки зpения охвата шиpокой и pазнообpазной аудитоpии, а также пpоникновения в pазличные социальные гpуппы, котоpые по pазным пpичинам (геогpафическая недосягаемость, pазличие в языке и т.д.) остаются вне тpадиционных фоpм экологического обpазования и пpиpодоохpанной пpопаганды. Пpичем, согласно теоpии двухступенчатой коммуникации, идеи и знания сначала пеpеходят от сpедств массовой инфоpмации к лидеpам мнений, а от них уже к менее активным гpуппам населения.Пpактика показывает, что наибольший пpопагандистский эффект имеет взаимодействие печати, pадио и телевидения. Сpеди сpедств массовой инфоpмации pадио стоит на втоpом месте по своей доступности и эффективности после газет. Явным пpеимуществом pадио является возможность пpослушивания его инфоpмации во вpемя дpугой, основной pаботы. Радио опеpативно пеpедает новости, pаспpостpаняя инфоpмацию в 3 pаза быстpее газет и в 12 pаз быстpее жуpналов.Пpежде чем установить контакт с теле- или pадиоpедакцией, нужно уточнить кооpдинаты жуpналистов, ведущих интеpесующую вас пpогpамму. Затем, выйдя на них, вкpатце инфоpмиpовать о себе, своей оpганизации, теме, котоpая вас волнует. Пpи личной встpече дайте жуpналисту бpошюpу или инфоpмационный матеpиал о вашей оpганизации, покажите пленки, фотогpафии, дpугие документы о данной пpоблеме.Чем лучше вы пpоинфоpмиpованы о пеpсонале pадио и телевидения, тем легче вам будет запустить свой матеpиал в эфиp. Лучше всего начинать ваши контакты с пpостой инфоpмации, котоpая будет подаваться в пеpедачах обьявлений и инфоpмации.Если вы хотите установить обpатную связь с теле- и pадиослушателями, дайте ваш адpес, телефон повтоpите несколько pаз.Пpимеpные ноpмы слов для обьявлений по радио и телевидению:10 секунд - 20 слов20 секунд - 50 слов30 секунд - 75 слов45 секунд - 110 слов60 секунд - 150 словИногда есть смысл самому подготовить текст, котоpый затем зачитает диктоp. Это пpоще, чем записываться самому. Если вас покpитиковала какая-либо оpганизация или особа, тpебуйте у pуководства пpогpаммы возможности ответить в то же эфиpное вpемя.Известно, что люди с 7 часов утpа и до 17 в основном слушают pадио, а с 18 часов вечеpа - смотpят телевизоp. В связи с этим большое значение для эффективности pадиовыступления имеет удачный выбоp вpемени для пеpедач.Так, отмечено, что с 6-00 до 9-00 слушают pадио семьи за завтpаком, а также люди, едущие на pаботу на автомобиле. С 9-00 до 16-00 - домохозяйки, многие из котоpых, занимаясь домашними делами, включают pадио. Hачиная с 16-00 pадио слушают люди, возвpащающиеся с pаботы на автомобилях, подpостки и молодые люди, слушающие подходящие для себя пpогpаммы.Веpоятные для сотpудничества pедакции теле- и pадиопpогpамм: учебная, молодежная, инфоpмационно-пpопагандистская (в pазных теле- и pадиокомитетах названия этих пpогpамм могут быть немного изменены). Возможно пеpспективно создание своей экологической теле- pадиостудии, сьемка экологических клипов.Значимый эффект достигается пpи сотpудничестве сpазу с несколькими pедакциями пpогpамм.Методы pаботы с pедакциями: 1) подача интеpесных тем, котоpые теле- и pадиожуpналисты pазвивают сами или пpи вашем участии; 2) матеpиал записывается на магнитофон или видеокамеpу, а затем передаётся для использования в пеpедаче; 3) совместный выезд общественности и журналистов на место сьемки (записи); 4) пpоведение на pадио (телевидении) "круглого стола", телемоста.Эффективность пpопагандистского воздействия зависит, наpяду с дpугими фактоpами, от комплексного, одновpеменного использования каналов массовой инфоpмации. К пpимеpу, с начала комплексной пpопагандистской кампании pассказывают несколько pаз (с дополнением новых деталей) по pадио. Затем в газетах. А основную каpтину можно пpедставить в телевизионной пеpедаче, сообщив и заpанее нацелив на ее пpосмотp аудитоpию.Имеет смысл наладить тесную связь

СМИ в годы ВОВ

Л. С. Сосновский – очеркист и фельетонист

Биография 

Родился в Оренбурге. Об отце сам Л. Сосновский сообщал в своей автобиографии, что он был «отставной николаевский солдат, прошедший... чуть не 25 лет солдатчины». Человек малограмотный, Семён Сосновский сумел, однако, превратиться в «предпринимателя уездного масштаба» и дать образование сыну. Уже в гимназические годы Л. Сосновский обнаружил журналистские способности и «сатирические» наклонности: «Мы стали издавать рукописный ученический журнальчик, где я в стихах вышучивал кое-каких педагогов. Стихи были, конечно, неважные»[1]. Стихов Сосновский позже не писал, но, став профессиональным журналистом, в отличие от большинства партийных публицистов, остался им и после революции.

Начало революционной деятельности 

В 1903 году в Самаре Сосновский познакомился с людьми, которые ввели его в социал-демократический кружок; там он стал читателем ленинской «Искры» и чуть позже, по собственным словам, начал оказывать партии «посильные услуги (технического характера)»: «Аптека, где я служил, была очень удобна и для хранения всякой нелегальщины, и для встреч с нелегальными работниками. На моё имя получалась переписка из-за границы и иная. Приезжавшие из разных мест партийные работники являлись в аптеку и от меня получали адреса явок»[1]. В конце концов он решил сам наведаться по одному из тех адресов, которыми снабжал партийных работников, — и вступил в нелегальную организацию большевиков.

В революционном 1905 году Сосновский был направлен на работу в Златоуст, но, уже в начале 1906 года вынужденно его покинув («через Урал потянулась карательная экспедиция одного из кровавых генералов»), и не найдя никаких организаций ни в Самаре, ни в Одессе, отправился познавать мир: «Забрался в трюм первого попавшегося парохода, не справившись даже, куда он идёт. За Константинополем вылез из трюма и был поставлен капитаном на чёрную работу. В Алжире (Сев. Африка) я с парохода удрал, так как капитан угрожал предать меня в Англии суду за самовольное проникновение на судно. С тремя рублями начал жизнь эмигранта. Работал на табачной фабрике, в аптеке, пока удалось добраться до Парижа... Безработный, часто бездомный, голодный, я жадно вбирал в себя впечатления новой для меня обстановки. Посещал лекции, диспуты, занимался в библиотеках, посещал собрания профсоюзов Парижа, попал даже на конгресс профсоюзов Франции в Амьене (1906 г.)»[1].

Между двумя революциями 

Вернувшись в Россию, Сосновский занялся созданием профсоюзов. Первым опытом стал союз печатников в типографии газеты «Туркестанский курьер» в Ташкенте, куда он устроился наборщиком. В 1909 г. он уже секретарь профсоюзов текстильщиков и кожевников Москвы[2]. Арест, призыв в армию в качестве поднадзорного («Это вам будет похуже ссылки, в казарме вам покажут») и не совсем законное — благодаря взятке — освобождение от солдатской службы, заставили Сосновского искать прибежище у брата, издававшего в маленьком уездном городе газету. Здесь он и обратился наконец к своему давнему призванию: «Обычно газета при всей её левизне редко выходила за пределы местных тем. Моё пребывание в газете совпало с сильным неурожаем в крае. И тут, наблюдая деятельность царских правительственных органов в борьбе с последствиями неурожая, наблюдая воровство, бездарность, бюрократизм, бездушное отношение властей к голодающему населению, мы стали разоблачать начальство ядовитыми фельетонами. Посыпались штрафы, конфискации газеты»[1]. Это было первое признание.

В 1913 г. стал литсотрудником «Правды», организовал рабочий журнал «Вопросы страхования», в котором и был секретарем, но продолжалось это недолго: в том же году осенью Сосновский был арестован и до 1916 года отбывал ссылку в Челябинске, где он «по возможности проводил влияние „Правды“ в рабочую массу, вербовал подписчиков и корреспондентов, проникал в кооперативы, союзы, пользовался всякими возможностями легального и отчасти нелегального порядка». По окончании срока ссылки поселился в Екатеринбурге и стал членом Екатеринбургского губернского и городского комитетов РСДРП(б).

В 1917 году 

Революция застала Сосновского в Екатеринбурге, где он и работал на протяжении всего года, пользуясь успехом как журналист и оратор, и внёс свой вклад в победу РСДРП(б) в большинстве уральских Советов. Став председателем областного Совета Урала[3], Сосновский в конце ноября 1917 г. баллотировался в Учредительное собрание от Пермской губернии и в декабре, как избранный депутат, отправился в Петроград, где уже открылась новая страница истории партии.

После революции 

После революции Сосновский занимал ряд ответственных постов: в 1917 — 1924 гг. был членом Президиума ВЦИК, в 1919 —1920 гг. — председателем Харьковского губкома КП(б)У, в 1921 г. заведовал агитпропом ЦК РКП(б). С 25 апреля 1923 по 23 мая 1924 — был членом ЦКК. Однако истинным его призванием была журналистика. В конце 1917 — начале 1918 г. Сосновский вместе с В. Володарским редактировал «Красную газету» в Петрограде; в мае 1920 г., с началом кампании по восстановлению транспорта, ненадолго возглавил газету «Гудок», тогда же преобразованную в ежедневную[4]. И.о. наркома путей сообщения в своём приказе призвал творческий коллектив газеты «оповещать весь путейский мир и всю страну о жизни нашего транспорта — каждой дороги, каждого участка, мастерской, области, реки, района, затона и пр.»[5], — задача эта была бы невыполнима без активного участия самих работников транспорта, и Сосновскому здесь мог пригодиться опыт, накопленный в газете «Беднота», редактором которой он был, с небольшими перерывами, с 1918 до 1924 года. «В Москве на меня возложена была задача создания массовой крестьянской газеты. Пришлось слить существовавшие в то время газеты партии „Дерев. Беднота“ (Петроград)[6] и „Дерев. Правда“ (Москва)»[1]. Новая газета очень скоро приобрела популярность и к концу 1919 г. достигла значительного для того времени тиража в 750 тыс. экземпляров[7]. Активное участие в газете принимали сами крестьяне (а в годы гражданской войны — и солдаты); их письма, сообщения, жалобы на местных работников постоянно публиковались в «Бедноте», а редакция готовила для председателя Совнаркома специальные обзоры крестьянских писем под названием «Барометр бедноты»[7]. «Работа в „Бедноте“, — писал Сосновский, — чтение массы крестьянских и солдатских писем впервые сблизили меня с крестьянскими делами. В 1918 г. по жалобе одного крестьянина на безобразия местных властей я был командирован в Бежецкий уезд Тверской губ. для расследования. Поездка <...> меня очень многому научила, заставила продумать многое в отношении деревенских дел. Летом 1919 г. я был в числе других работников командирован в провинцию для инструктирования и выправления партийной политики мест и попал <...> в ту же Тверскую губ. Проехав несколько уездов, разбирая всевозможные жалобы, выступая на множестве крестьянских собраний, я продолжал учиться этому сложному и ответственному делу, ранее мне не известному, — политике партии в деревне».

Неудивительно, что Сосновский оказался одним из тех, кто ещё в 1920 году считал необходимым изменение экономической политики, и на X съезде РКП(б), принявшем декрет о замене продразвёрстки продналогом, говорил: «Мне представляется, — не знаю, как товарищам, работающим на местах, — что для многих районов России эта уступка, которую сейчас мы будем обсуждать, кое-где явится запоздалой или недостаточной; она была бы гораздо более действенной в прошлом году об эту пору. И надо сказать, что кое-кто именно в прошлом году, перед партийным съездом, предлагал это и обращал внимание на необходимость такого шага»[8].

В статьях и фельетонах систематически подвергал критике "левое" искусство, как чуждое массам[источник не указан 734 дня].

В оппозиции 

Лидеры оппозиции в 1927 году незадолго до их высылки из Москвы. Сидят слева направо: Л. Серебряков, К. Радек, Л. Троцкий, М. Богуславский и Е. Преображенский; стоят: Х. Раковский, Я. Дробнис, А. Белобородов и Л. Сосновский.

В октябре 1923 года Сосновский подписал «Заявление 46-ти» и за принадлежность к Левой оппозиции в 1924 году был отстранён от редактирования «Бедноты», — вплоть до 1927 г. довольствовался ролью ответственного сотрудника «Правды». В 1927 году подписал «Заявление 83-х» и прошёл весь путь, предначертанный для «неисправимых» оппозиционеров: на XV съезде ВКП(б) в декабре 1927 года в числе 75 «активных деятелей троцкистской оппозиции» был исключён из партии[9]; в 1928 году отправлен в ссылку, 29 апреля 1929 года, находясь в Барнауле, вновь был арестован и приговорён Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ 24 мая 1929 г. по ст. 58-10 УК к 3 годам лишения свободы. По мнению В. З. Роговина, причиной или поводом для такого ужесточения наказания могла стать резкая критика политики Сталина в деревне в письмах оппозиционерам[10]; так, в одном из них, ещё летом 1928 года, Сосновский писал:

INCLUDEPICTURE "http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/44/Aquote1.png/30px-Aquote1.png" \* MERGEFORMATINET

Закрытие рынка, поголовный обход дворов, введение в употребление термина „излишки“, запрещение молоть крестьянам зерно выше скудной потребительской нормы, принудительное распределение (с наганом) облигаций займа, нарушение всех сроков взимания налога, самообложение, как дополнительный внезапный налог на середняка (кулака окулаченный аппарат не очень беспокоил) — где в нашей платформе или контр-тезисах что-нибудь подобное? Упразднение нэпа в деревне — кому из нас могло это прийти в голову даже в горячке дискуссии? А ЦК всё это осуществил. Пусть не играют комедии с обвинениями в перегибе. Достаточно официальных документов имеется, чтобы изобличить руководство в отмене на практике нэпа[11].

INCLUDEPICTURE "http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/49/Aquote2.png/30px-Aquote2.png" \* MERGEFORMATINET

Содержался сначала в Челябинском политизоляторе; в январе 1930 года в «Бюллетене оппозиции» было опубликовано письмо ссыльного оппозиционера, в котором сообщалось, что заключенные изолятора издавали под редакцией Л. Сосновского журнал «Правда за решеткой»[12]. Позже был переведен в Томскийполитизолятор. 13 апреля 1932 года срок заключения был продлён тем же органом ещё на 2 года (по этому приговору был реабилитирован 4 июля 1993 года прокуратурой Алтайского края).

Последние годы 

После формального отречения от оппозиции, вслед за Раковским, в 1934 году[13] Сосновский был возвращён в Москву, стал членом редколлегии газеты «Социалистическое земледелие», сотрудничал в качестве фельетониста в «Известиях»; был даже восстановлен в партии в 1935 г., но ненадолго: 23 октября 1936г. он был вновь арестован, а 3 июля 1937 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР приговорён к расстрелу по обвинению во вредительстве и участии в антисоветской троцкистско-террористической организации. Расстрелян был в тот же день, 3 июля 1937 г. Реабилитирован 28 июня 1958 г. ВКВС СССР.

Жена — Ольга Даниловна Сосновская-Гержеван с 1937 года находилась в заключении, в сентябре 1941 года была расстреляна в Орловской тюрьме.

Сын — Владимир Львович Сосновский был арестован в 1941 году и до 1 декабря 1953 года находился в сталинских лагерях. В январе 1990 года участвовал в Учредительной конференции общества «Мемориал», в дальнейшем был председателем Бийского городского отделения общества «Мемориал»; автор воспоминаний о ГУЛАГе[14]. Умер в 2004 году.

Новый мир А.Т.Твардовского

Алекса́ндр Три́фонович Твардо́вский (1910—1971) — советский писатель и поэт. Главный редактор журнала «Новый мир» (1950—1954; 1958—1970). Член Центральной ревизионной комиссии КПСС (1952—1956), кандидат в члены ЦК КПСС (1961—1966).

А. Т. Твардовский родился 8 (21) июня 1910 года на хуторе Загорье рядом с деревней Сельцо (ныне в Смоленской области) в семье деревенского кузнеца Трифона Гордеевича Твардовского и Марии Митрофановны, происходящей из однодворцев[1].

Дед поэта, Гордей Твардовский, был бомбардиром (солдатом-артиллеристом), служившим в Польше, откуда привёз прозвище «пан Твардовский», перешедшее к его сыну. Это прозвище (в реальности не связанное с дворянским происхождением) заставляло Трифона Гордеевича воспринимать себя скорее как однодворца, нежели крестьянина.

Земля эта — десять с небольшим десятин — вся в мелких болотцах и вся заросшая лозняком, ельником, берёзкой, была во всех смыслах незавидна. Но для отца, который был единственным сыном безземельного солдата и многолетним тяжким трудом кузнеца заработал сумму, необходимую для первого взноса в банк, земля эта была дорога до святости. Нам, детям, он с самого малого возраста внушал любовь и уважение к этой кислой, скупой, но нашей земле — нашему «имению», как в шутку и не в шутку называл он свой хутор.

Между прочим, он ходил в шляпе, что в нашей местности было странностью и даже некоторым вызовом, и нам, детям, не позволял носить лаптей, хотя из-за этого случалось бегать босиком до глубокой осени. Вообще многое в нашем быту было «не как у людей».

Мать же Твардовского, Мария Митрофановна, действительно происходила из однодворцев. Трифон Гордеевич был человеком начитанным — и по вечерам в их доме часто читали вслух Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Некрасова,Толстого, Никитина, Ершова. Стихи Александр начал сочинять рано, ещё будучи неграмотным, и не будучи в состоянии их записать. Первое стихотворение было гневным обличением мальчишек, разорителей птичьих гнёзд.

Начало литературной деятельности[править | править вики-текст]

В 15 лет Твардовский стал писать маленькие заметки в смоленские газеты, а затем, собрав несколько стихотворений, принёс их Михаилу Исаковскому, работавшему в редакции газеты «Рабочий путь». Исаковский встретил поэта приветливо, став другом и наставником молодого Твардовского. В 1931 году была опубликована его первая поэма «Путь к социализму». В 1935 году в Смоленске в Западном областном государственном издательстве вышла первая книга «Сборник стихов» (1930—1935).

В 1939—1940 годах в составе группы писателей Твардовский работал в газете Ленинградского военного округа «На страже Родины». 30 ноября 1939 года в газете были опубликованы стихи Твардовского «Час настал». Одно из стихотворений поэта той поры посвящено полевой кухне:

Дельный — что и говорить —

Был старик тот самый,

Что придумал суп варить

На колёсах прямо!

Стихотворение «На привале» было напечатано в газете «На страже Родины» 11 декабря 1939 года. В статье «Как был написан „Василий Тёркин“» А. Твардовский сообщил, что образ главного героя был придуман в 1939 году для постоянной юмористической рубрики в газете «На страже Родины».

Коллективизация, репрессии семьи[править | править вики-текст]

В поэмах «Путь к социализму» (1931) и «Страна Муравия» (1934—1936) изобразил коллективизацию и мечты о «новой» деревне, а также скачущего на коне Сталина как предвестника светлого будущего.

Несмотря на то, что родители вместе с братьями Твардовского были раскулачены и сосланы, а его хутор был сожжён односельчанами, сам он поддержал коллективизацию крестьянских хозяйств.

Финская война[править | править вики-текст]

Член ВКП(б) с 1940 года[3]. Участвовал в присоединении к СССР Западной Белоруссии и в советско-финской войне (1939—1940) в качестве военного корреспондента.

В 1941—1942 годах работал в Воронеже в редакции газеты Юго-Западного фронта «Красная Армия». Поэма «Василий Тёркин» (1941—1945), «книга про бойца без начала и конца» — самое известное произведение Твардовского; это цепь эпизодов из Великой Отечественной войны. Поэма отличается простым и точным слогом, энергичным развитием действия. Эпизоды связаны друг с другом только главным героем — автор исходил из того, что и он сам, и его читатель могут в любой момент погибнуть. По мере написания главы печатались в газете Западного фронта «Красноармейская правда» и были невероятно популярны на передовой. Поэма стала одним из атрибутов фронтовой жизни, в результате чего Твардовский сделался культовым автором военного поколения.

Помимо прочего, «Василий Тёркин» выделяется среди других произведений того времени полным отсутствием идеологической пропаганды, упоминаний о Сталине и партии.

В 1946 году написана поэма «Дом у дороги», где упоминаются первые трагические месяцы Великой Отечественной войны.

В дни смерти и похорон Сталина А. Т. Твардовский написал следующие строки:

«В этот час величайшей печали

Я тех слов не найду,

Чтоб они до конца выражали

Всенародную нашу беду…»

В поэме «За далью — даль», написанной на пике хрущёвской «оттепели», писатель осуждает Сталина и, как и в книге «Из лирики этих лет. 1959—1968» (1969), размышляет о движении времени, долге художника, о жизни и смерти. В этой поэме наиболее ярко выразилась такая мировоззренческая сторона жизни и творчества Твардовского, как «державность». Но, в отличие от державников-сталинистов и неосталинистов, культ сильного государства, державы у Твардовского — не связан с культом какого-либо государственного деятеля и вообще конкретной формы государства. Такая позиция помогала Твардовскому быть своим и среди русофилов — поклонников Российской империи.[источник не указан 1416 дней]

1. Твардовский – журналист (1924 - 1945)

Начать работу об Александре Твардовском хотелось бы с его собственных слов. Кто как ни он сам смог бы лучше рассказать о самом себе.

«Родился я в Смоленщине, в 1910 году, на "хуторе пустоши Столпово", как назывался в бумагах клочок земли, приобретенный моим отцом, Трифоном Гордеевичем Твардовским, через Поземельный крестьянский банк с выплатой в рассрочку… И нам, детям, он с самого малого возраста внушал любовь и уважение к этой кислой, подзолистой, скупой и недоброй, но нашей земле,- нашему "имению", как в шутку и не в шутку называл он свой хутор. В жизни нашей семьи бывали изредка просветы относительно достатка, но вообще жилось скудно и трудно и, может быть, тем труднее, что наша фамилия в обычном обиходе снабжалась еще шутливо-благожелательным или ироническим добавлением "пан", как бы обязывая отца тянуться изо всех сил, чтобы хоть сколько-нибудь оправдать ее…

Книга не являлась редкостью в нашем домашнем обиходе. Целые зимние вечера у нас часто отдавались чтению вслух какой-либо книги. Первое мое знакомство с "Полтавой" и "Дубровским" Пушкина, "Тарасом Бульбой" Гоголя, популярнейшими стихотворениями Лермонтова, Некрасова, А. К. Толстого, Никитина произошло таким именно образом.

Мать моя, Мария Митрофановна, была всегда очень впечатлительна и чутка ко многому, что находилось вне практических, житейских интересов крестьянского двора, хлопот и забот хозяйки в большой многодетной семье. Стихи писать я начал до овладения первоначальной грамотой. Хорошо помню, что первое мое стихотворение, обличающее моих сверстников, разорителей птичьих гнезд, я пытался записать, еще не зная всех букв алфавита и, конечно, не имея понятия о правилах стихосложения. По-разному благосклонно и по-разному с тревогой относились мои родители к тому, что я стал сочинять стихи. Отцу это было лестно, но из книг он знал, что писательство не сулит больших выгод, что писатели бывают и не знаменитые, безденежные, живущие на чердаках и голодающие. Мать, видя мою приверженность к таким необычным занятиям, чуяла в ней некую печальную предназначенность моей судьбы и жалела меня. Когда в московском журнале "Октябрь" напечатали мои стихи и кто-то где-то отметил их в критике, я заявился в Москву. Но получилось примерно то же самое, что со Смоленском. Меня изредка печатали, кто-то одобрял мои опыты, поддерживал ребяческие надежды, но зарабатывал я не намного больше, чем в Смоленске, и жил по углам, койкам, слонялся по редакциям, и меня все заметнее относило куда-то в сторону от прямого и трудного пути настоящей учебы, настоящей жизни. Зимой тридцатого года я вернулся в Смоленск и прожил там лет шесть-семь до появления в печати поэмы "Страна Муравия". Остановимся на этих строках автобиографии Твардовского. В них говорится о до сих пор недостаточно изученном периоде творчества великого поэта. Еще до того, как Твардовский напечатал «Страну Муравию» и стал известным поэтом, он напечатал более трехсот произведений. С 1924 г. Твардовский активно печатался в смоленских газетах как типичный журналист, то есть писал деловые статьи, заметки, зарисовки, очерки, информации, которые он привозил из многочисленных поездок по районам в пору становления колхозов на Смоленщине. С 1928 г. учился в педагогическом институте, сотрудничал в местных газетах и журналах. Сам он пишет о тогдашних своих временах: "вникал со страстью во все, что составляло собою новый, впервые складывающийся строй сельской жизни".

В январе 1925 г. появляется первая заметка селькора Твардовского, а в июле – первое стихотворение. В то время печать на смоленщине становилась все более массовой: если до революции газеты выходили тиражом 14 тыс. экземпляров, то к началу 1926 г. – 38 тыс. К 1929 г. с главной деревенской газетой тех мест – «Смоленская деревня» сотрудничали 2615 селькоров. Газеты, вмешиваясь во все вопросы сельской жизни, побуждали население не только выступать печатно, но и активно участвовать в повседневных деревенских делах. На волне социальной активности первыми поднялись многотысячные отряды селькоров. Твардовский в этой огромной армии не затерялся, его выступления обратили на себя внимание общественности.

В самом первом отклике смоленской печати выражено удивление перед деловитым и уверенным 16-летним селькором, обстоятельно вникающим во все деревенские проблемы: «Голубоглазый парень из-под Пересны, стоя на трибуне, спокойно рассказывал о трудностях предстоящей увязки своей работы с работой агронома» - писала 27 марта 1926 года газета «Рабочий путь». Было видно, что с трибуны говорит хозяин положения, а не сторонний наблюдатель или жалобщик, что он пришел навести порядок в доме. Одновременно с «Рабочим путем» на выступление Твардовского откликается и «Смоленская деревня». Она сообщает о том, как принципиально критиковал юный селькор нерадивое отношение к газете на местах: «селькор Твардовский из Переснянской волости указывал на факт недопустимого отношения к пересылке газет. У них в сельсовете газеты залеживаются очень долгое время, идут на раскрутку, теряются, а мер никаких. На предупреждение тов. Твардовского Совет ответил лишь насмешками. Очевидно, это явление не единично». Тогда нередкими были факты искусственного сдерживания проникновения газет в деревню. Вот почему юный Твардовский так ревностно относился к распространению газет и книг, сам организовывал подписку, много раз писал об этом в заметках, рассказах, очерках, стихотворениях. Он так заостренно поставил вопрос о распространении газет, что на его выступление отвечал помощник прокурора Чубров: очевидно, задержка и порча газет была не простой халатностью, а политической слепотой.

Первый газетный отклик в «Смоленской деревне» на поэтические опыты Твардовского был обнадеживающим и в известной мере смелым («способности у вас есть»), но одновременно критическим («вы прибегаете к ненужным выражениям», «обрабатывайте свои стихи как можно тщательнее» и т.п.). «Смоленская деревня» отказывает Твардовскому в публикации его заметок «Для вас» и «Черт бы вас…», видимо, из-за излишне узкого, местного прицела: «Приказчика можно призвать к порядку через правление кооператива». Юный селькор настолько уверовал в силу газеты, что словно забыл о прямом личном воздействии и вмешательстве в ход дел – газета напомнила ему об этом. По первым газетным откликам, в целом доброжелательным, можно судить о начальных селькоровских шагах Твардовского, по ним же видно, из каких низов он идет, как стремительно ему надо было расти, чтобы обрести литературное имя.

Прошло два трудных и хлопотных года селькорства, и в газете «Юный товарищ» появляется «литературно-творческий этюд» Дм. Осина – первая критическая статья о Твардовском. Он ждал эту статью нетерпеливо, нервно, она позарез была нужна ему как оправдание в глазах отца и окружающих его литературных занятий. Критик благосклонно отзывается о творческих начинания Твардовского – перед юным поэтом открывается новая литературная жизнь. Начиная с первого своего сборника «Книга стихов», Твардовский медленно, но верно идет к своему стартовому произведению – поэме «Страна Муравия» (1935), с которой он начинает «счет своим писаниям». За эту поэму в 1941 г. он получит Сталинскую премию 2-ой степени. Но это еще впереди.

В 1936 г. А. Твардовский приехал в Москву и учился на филологическом факультете Московского института истории, философии и литературы, который окончил в 1939 г.

Вслед за "Страной Муравией" А. Твардовский выпускает лирические сборники: "Дорога", "Сельская хроника", "Загорье". В 1939 году начинается русско-финская война, в которой поэт принимает участие. Затем – Великая Отечественная. В это время Твардовский работает во фронтовой печати. Именно тогда и рождается его знаменитый герой – Василий Теркин. Но остановимся и дадим слово самому автору, пускай он расскажет о том, как это случилось:

«Василий Теркин»… известен читателю, в первую очередь армейскому, с 1942 года. Но "Вася Теркин" был известен еще с 1939-1940 года - с периода финской кампании. В то время в газете Ленинградского военного округа "На страже Родины" работала группа писателей и поэтов: Н. Тихонов, В. Саянов, А. Щербаков, С. Вашенцев, Ц. Солодарь и пишущий эти строки.

Как-то, обсуждая совместно с работниками редакции задачи и характер нашей работы в военной газете, мы решили, что нужно завести что-нибудь вроде "уголка юмора" или еженедельного коллективного фельетона, где были бы стихи и картинки. Затея эта не была новшеством в армейской печати.

...И вот мы, литераторы, работавшие в редакции "На страже Родины", решили избрать персонаж, который выступал бы в сериях занятных картинок, снабженных стихотворными подписями. Это должен был быть некий веселый, удачливый боец, фигура условная, лубочная. Стали придумывать имя. Шли от той же традиции, "уголков юмора" красноармейских газет, где тогда были в ходу свои Пулькины, Мушкины и даже Протиркины (от технического слова "протирка" - предмет, употребляющийся при смазке оружия). Имя должно было быть значимым, с озорным, сатирическим оттенком. Кто-то предложил назвать нашего героя Васей Теркиным, именно Васей, а не Василием. Были предложения назвать Ваней, Федей, еще как-то, но остановились на Васе. Так родилось это имя.

...В качестве спецкорреспондента, а еще точнее сказать - в качестве именно "писателя" (была такая штатная должность в системе военной печати) я прибыл на Юго-Западный фронт, в редакцию газеты "Красная Армия", и стал делать то, что делали тогда все писатели на фронте. Я писал очерки, стихи, фельетоны, лозунги, листовки, песни, статьи, заметки - все.

И когда в редакции возникла идея завести постоянный фельетон с картинками, я предложил "Теркина", но не своего, оставленного дома в тетрадках, а того, который со дней финской кампании был довольно известен в армии».

За «Теркина» Твардовский получил Сталинскую премию 1 степени. Поэму оценил даже Иван Бунин. Но мы в своей работе постепенно приближаемся к новому этапу деятельности Твардовского – работе главным редактором в журнале «Новый мир».

2. Твардовский – редактор журнала «Новый мир» (1950 - 1971)

Исследователи не зря ставят Твардовского в один ряд с Пушкиным и Некрасовым – их пути в поэзии во многом схожи. Поэзия и журналистика. И на поэтическом, и на журналистском поприще Твардовского называют продолжателем традиций двух великих русских поэтов.

До нас дошли воспоминания многих современников об этом жизненном периоде Твардовского. Во главе «Нового мира» он встал в 1950 году, потом в 1953 году был отстранен от должности в связи с нападками журнала на возникающие в стране после смерти Сталина либеральные тенденции. До 1958 года журналом руководит Константин Симонов, затем, в 1958 году, Твардовский возвращается на место главного редактора.

Свои глубокие впечатления о Твардовском-редакторе оставили для нас Федор Абрамов и Наталия Бианки – технический редактор «Нового мира».

«Сейчас все о поэте, и почти ни слова о редакторе. Конечно, поэзия – на века. Но влияние Твардовского на свое дело громадно. С «Современником» сравнить «Новый мир»? Мало. Редактор, потому что государственник. Мы ждали каждый номер. Проза. Критика. И всегда уровень», - пишет в своих воспоминаниях о Твардовском Федор Абрамов, - «Все лучшее, все сильное, что было в интеллигенции, в народе, по разным ручьям и рекам стекало в «Новый мир. «Новый мир» - это Волга русской силы, русской мысли».

«Новый мир» поистине был любимым детищем Твардовского, который он в полном смысле слова создавал, пестовал и взращивал на протяжении многих лет.

По значению, по той роли, которую он сыграл в общественно-литературной жизни России, его можно сравнить только с «Современником». «Новый мир» был вызван к жизни тем общественно-политическим подъемом , который наступил после смерти Сталина. Уже в 1953-54 гг на его страницах был напечатан цикл статей, о публикации которых нечего было и думать год или два назад.

Власти жестоко расправились с авторами статей, которые по инерции, во время рассмотрения вопроса о «Новом мире» на президиуме Правления СП СССР, были расценены как клеветники, злопыхатели и очернители, антипатриотическая группа, а главный редактор был снят. Однако вскоре последовал XX съезд КПСС, и Твардовский снова вернулся к руководству журналом.

«Новый мир» поднявшийся на волне XX съезда, стал самым последовательным проводником его идей в литературе и не только. Вокруг журнала быстро сгруппировались лучшие писатели, ученые и публицисты. И на протяжении многих лет «Новый мир» выдавал много превосходных произведений.

Федор Абрамов вспоминает Твардовского в «Новом мире»: «Твардовский не сидел целыми днями в редакции, являлся не часто и почти всегда внезапно. Как вельможа. И это было событием. О явлении его народу (многие так называли его выходы в журнал) становилось известно за час – за два. Члены редколлегии, сотрудники пытались хранить в секрете – щадили А.Т., любили его. Но разве скроешь?…

Если случалось, что в это время оказывались в редакции писатели, они естественно задерживались. Задерживались, даже если не было к Твардовскому дел. Только чтобы взглянуть на Твардовского. А поглядеть было на что.

И вот, наконец, хлопнули внизу двери (как-то по-особому у Твардовского хлопали), и тяжелый державный шаг по лестнице.

Все исчезало с его дороги. Писатели как-то невольно жались к дверям, к стенам, в машинном бюро замолкали машинки. Быстрый кивок головой, один, другой, с некоторыми – рукопожатие, некоторым даже поцелуй, здорование за руку с секретарем Софьей Ханановной, и Александр Трифонович уже в своем кабинете. Начинался прием…»

Вспоминает Наталия Бианки: «Мы никогда не спрашивали у секретаря, как нынче у Трифоновича настроение и можно ли к нему зайти… Твардовский обычно подписывал не глядя. Только однажды заинтересовался суммой, которая ежемесячно тратится на рецензирование самотечных рукописей, а узнав ужаснулся. «Да вы, наверное, изволите шутить? А не проще ли, к примеру, в вашем кабинете соорудить камин и туда вместо дровишек покидать ненужную белиберду?»

И снова Федор Абрамов: «Бывали дни, когда Александр Трифонович был в особо хорошем настроении, и тогда в редакции был праздник… Но чаще я видел Александра Трифоновича озабоченным.

Цензура душила журнал. И это вызывало ярость у А.Т. Белые от бешенства глаза…

У А.Т. был хорошо подобранный, работоспособный аппарат; люди, обладающие хорошим литературным вкусом. И, казалось бы, Твардовскому можно не убиваться. Но он очень много читал как редактор. Все серьезные рукописи читал. А кроме того, сколько рукописей прочитал из тех, что не пошли, были отвергнуты журналом.

Письма писателям замечательные. Поражаешься краткости и ясности изложения – поистине пушкинской.

«Говорить неправду безнравственно» - вот девиз Твардовского. Говорить неправду – значит не уважать читателя».

Это был расцвет литературы. Однако демократизация общества, как известно, была приостановлена. Началось наступление и на «Новый мир», которое велось на протяжении не одного года. История «Нового мира» Твардовского - это история общественного подъема после ХХ съезда и его постепенного угасания. «Годы, два десятилетия отдал Твардовский просвещению русского народа. Претерпел неслыханные обиды, оскорбления – и что же? Все впустую». Стоит отметить тот факт, что именно при Твардовском печатался в «Новом мире» «Один день Ивана Денисовича», были планы на публикацию и других произведений Солженицына. Стоит вспомнить и то, каким гонениям подверглась поэма самого Твардовского «Теркин на том свете».

Вот как об этом вспоминает Наталия Бианки, которой Твардовский читал эту поэму первой. «Когда «Теркин на том свете» был сверстан, Твардовский стал читать его всем в редакции. Из предосторожности все экземпляры были спрятаны в сейф. Потом стало известно, что верстка все-таки каким-то путем гуляет по Москве. Ходили даже слухи, что ею торговали на черном рынке. Все были в восторге. Много комплиментов говорили Катаев. И только Асеев, бледный и взволнованный сказал:

- Саша, ты еще не понимаешь, насколько это огнеопасно. Мой тебе совет – спрячь оттиски в сейф и никому их не показывай.

Позже узнали, что кто-то не ленивый отправился в ЦК, чтобы предупредить о вредоносных стихах Твардовского.

Затем, на собрании в Доме Кино, Кремлев заявлял с трибуны: «Только подумайте, что позволил себе Твардовский: в своей поэме он целую армию взял и отправил в ад». Я не выдержала и крикнула с места: «А вы читали поэму?», «Не читал, но мне ее содержание пересказали. Это ведь существенного значения не имеет»».

С 1965 г Твардовский находился под всеусиливающимся натиском со стороны консервативных сил, но в 1971 году все еще получил Государственную премию за поэму «За далью даль».

Крах «Нового мира» Твардовский пережить не смог. Федор Абрамов вспоминает, что во время смертельной болезни (рак легкого) Твардовский уже не мог произносить ничего, кроме «да» и «нет».

Александр Трифонович Твардовский умер 18 декабря 1971 года в Красной Пахре под Москвой. Умер, не осуществив попытку рассказать полную правду об ужасах пережитого времени.

После снятия Хрущёва с высших постов в прессе (журнал «Огонёк», газета «Социалистическая индустрия») была проведена кампания против журнала «Новый мир». Ожесточённую борьбу с журналом вёл Главлит, систематически не допускавший к печати самые важные материалы. Поскольку формально уволить Твардовского руководство Союза писателей не решалось, последней мерой давления на журнал было снятие заместителей Твардовского и назначение на эти должности враждебных ему людей. В феврале 1970 года Твардовский был вынужден сложить редакторские полномочия, часть коллектива журнала последовала его примеру. Редакция была, по сути, разгромлена. Записка КГБ «Материалы о настроениях поэта А. Твардовского» от имени Ю. В. Андропова была направлена 7 сентября 1970 года в ЦК КПСС[4].

В «Новом мире» идеологический либерализм сочетался с эстетическим традиционализмом. Твардовский холодно относился к модернистской прозе и поэзии, отдавая предпочтение литературе, развивающейся в классических формах реализма. Многие крупнейшие писатели 1960-х годов публиковались в журнале, многих журнал открыл читателю. Например, в 1964 году в августовском номере была опубликована большая подборка стихотворений воронежского поэта Алексея Прасолова.

Вскоре после разгрома «Нового мира» у Твардовского обнаружился рак лёгких. Умер писатель 18 декабря 1971 года в дачном посёлке Красная Пахра Московской области. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 7)[5].

Публицистика В. М. Пескова

Василий Михайлович Песков (14 марта 1930, Орлово — 12 августа 2013, Москва[1]) — советский писатель, журналист, тележурналист, телеведущий, лауреат Ленинской премии, путешественник и ведущий телевизионной программы «В мире животных» (1975—1990).

Родился 14 марта 1930 года в селе Орлово Рождественско-Хавского (ныне — Новоусманского) района Центрально-Чернозёмной (ныне — Воронежской) области в семье машиниста и крестьянки.

После окончания школы и строительного техникума работал пионервожатым, шофером, киномехаником. В юности увлекся фотографированием природы.

В 1953 году начал работать в воронежской газете «Молодой коммунар» сначала фотографом, а после успешной публикации первого очерка — «Апрель в лесу» — штатным корреспондентом.

В 1956 году отправил несколько своих статей в «Комсомольскую правду», после чего был приглашён на работу в Москву.

С 1956 года — обозреватель газеты «Комсомольская правда». Являлся постоянным автором рубрики «Окно в природу».

Первая книга очерков вышла в 1960 году.

С 1975 по 1990 год вёл телевизионную передачу «В мире животных» вместе с Николаем Дроздовым.

Скончался 12 августа 2013 года в Москве на 84-м году жизни.

По завещанию Василия Михайловича его тело кремировали, а прах был развеян над полем в Воронежской области в селе Орлово, на его родине 20 сентября, на 40-й день смерти Василия Пескова.

Поле, над которым был развеян прах, находится рядом с камнем на опушке леса, который привёз из Мордовии Василий Михайлович ещё при жизни и установил.

На этом камне написаны слова Василия Пескова "Главная ценность в жизни - сама жизнь".

А. И. Аджубей

Алексе́й Ива́нович Аджубе́й (9 января 1924, Самарканд — 19 марта 1993, Москва) — советский журналист, публицист, главный редактор газет «Комсомольская правда» (1957—1959) и «Известия» (1959—1964). Депутат Верховного Совета СССР, член ЦК КПСС. Зять Никиты Сергеевича Хрущёва.

Биография

В 1940—1941 годах Аджубей работал в геологоразведочной экспедиции в Казахстане. С 1942 года служил в армейском ансамбле песни и пляски. После войны поступил учиться в Школу-студию МХАТ (учился на одном курсе с Олегом Ефремовым), а после её окончания, в 1947 году, — поступил на факультет журналистики МГУ.

В 1949 году Аджубей женился на своей сокурснице Раде, дочери Никиты Сергеевича Хрущёва. Благодаря покровительству Хрущёва, карьера Аджубея была успешной: в 1950 году он пришёл работать в «Комсомольскую правду» стажером в спортивный отдел, но довольно быстро дослужился до должности главного редактора. В 1959 году Аджубея назначили главным редактором «Известий». При нём газета стала одним из символов «хрущёвской оттепели».

В 1959 году Аджубей был инициатором создания Союза журналистов СССР. Участвовал в подготовке речей для Никиты Хрущёва.

В 1960 году вместе с другими журналистами (Н. М. Грибачёвым, Г. А. Жуковым, Л. Ф. Ильичёвым и др.) написал книгу «Лицом к лицу c Америкой», — о поездке Никиты Хрущёва в США.

В 1960 году, 18 июня вместе с Союзом журналистов СССР возобновил выпуск еженедельной газеты «За рубежом».

С 1960 года организовал выпуск еженедельника «Неделя» — фактически единственного в тот момент и на долгие годы неполитического издания такого формата в СССР.

17 августа 1963 года напечатал в «Известиях» запрещённую на то время поэму А. Твардовского «Василий Тёркин на том свете».

После снятия Хрущёва с высших партийных должностей, Аджубей лишился занимаемых постов и был направлен на работу в журнал «Советский Союз», где заведовал отделом публицистики (подчинённых в отделе не было) и печатался под псевдонимом Радин[1].

С 1992 года и до конца своей жизни Аджубей был главным редактором газеты «Третье сословие».

Похоронен на Введенском кладбище (20 участок).[2]

Семья

Жена — Рада Никитична Аджубей, дочь Н. Хрущёва, 50 лет проработала в журнале «Наука и жизнь».

Три сына.

Работы

«Лицом к лицу с Америкой» (1960)

«День мира» (1961)

«Те десять лет» (1989)

«Крушение иллюзий. Время в событиях и лицах» (1991)

Публицистические сборники «Шаги»

Важным рубежом в истории нашей публицистики стал состоявшийся в марте 1973 г. Пленум правления Союза советских писателей. По решению Пленума при правлении Союза писателей СССР и правлениях республиканских писательских организаций были созданы советы (секции) по публицистике и очерку, было также принято решение об издании ежегодных публицистических сборников «Шаги».

Издающиеся с 1975 г. эти сборники продолжили традицию горьковских альманахов-ежегодников, получавших названия по годам Советской власти: «Год – XVII»... «Год – XXXVII». Выходили они и до и после Великой Отечественной войны, в них публиковались художественные и лучшие публицистические произведения. Замысел составителей – тщательно отбирать из центральных, республиканских, местных газет и журналов наиболее яркие очерки, статьи, путевые заметки, репортажи, чтобы воссоздавалось представление о главных направлениях и о «последних работах», как мастеров, так и наиболее интересных «новичков» очеркового жанра. Издававшиеся редакцией «Известий» сборники «Шаги» представляют своего рода антологию советской публицистики. В них из обширной отечественной периодики представлены такие, запомнившиеся читателям очерки, как «Реконструкция» и «Мастер своего дела» А. Аграновского, «В селе у матери» и «Кубанский прогноз» А. Стреляного, «Безнаказанность» Г. Радова, «Люди и дело» К. Симонова, «Учитель» Ф. Абрамова, «Про картошку» Ю. Черниченко.

С первого же выпуска (1975 г.) постоянными в «Шагах» стали разделы: «Трибуна публициста», «Портреты и силуэты», «Человек и НТР», «Проблемы и размышления», «Очерк и очеркисты». С третьего выпуска появился еще один раздел «СЭВ: люди, свершения, будни», материалы для которого готовила редакция ежегодника, посылая своих корреспондентов в творческие командировки.

Пользовались читательским спросом и аналогичные «Шагам» очерковые сборники других издательств.

История развития информационных агентств

Публицистические раздумья С. П. Залыгина

Залыгин родился 6 декабря 1913 (23 ноября по старому стилю) в селе Дурасовка Стерлитамакского уезда Уфимской губернии в семье интеллигентов, в студенческие годы подвергавшихся политическим репрессиям.

В 1939 г. окончил гидромелиоративный факультет Омского сельскохозяйственного института. Занимался научной работой, участвовал в экспедициях в Сибири. Первая литературная публикация относится к 1940 году. Во время войны служил инженером-гидрометеорологом на северной Оби. В 1948 г. защитил кандидатскую диссертацию и был приглашен на должность зав. кафедрой орошения и мелиорации Омского сельскохозяйственного института.

В 1953 г. переехал в Новосибирск и занялся в основном литературной деятельностью, оставаясь одновременно сотрудником Сибирского отделения АН СССР. В конце 1960-х гг. переселился в Москву.

В августе 1986 г. его назначили главным редактором журнала «Новый мир», который благодаря перестройке под его руководством вновь начал играть весьма значительную роль в культурной жизни СССР.

Бескомпромиссная упреждающая публицистика значительно усиливала позитивную действенность средств массовой информации. Самый яркий пример действенности упреждающей публицистики – приостановка и закрытие проекта о переброске северных рек на юг, в Каспий, осуществление которого грозило затоплением огромной территории Западной Сибири, потребовало бы колоссальных бессмысленных денежных затрат. К счастью, журналисты добились своего: на XXVII съезде партии было принято решение о прекращении работ по переброске северных рек. И в журнале «Новый мир» его редактор Сергей Залыгин писал: «Отказавшись от надуманных, в узковедомственных интересах проектов переброски речного стока, или, как еще говорят у нас «проектов поворота рек» государство наше осуществило поворот в сторону общественного мнения. Поворот столько же необходимый, сколько и необратимый».

В 1941 Залыгин выпустил первую книгу Рассказы; после войны активно выступал с беллетристическими и публицистическими работами, посвященными проблемам сельского хозяйства (кн. рассказов и очерков На Большую землю, 1953; Весной нынешнего года, 1964; Красный клевер, 1955). В «оттепельные» годы опубликовал повесть Свидетели (1956), где высмеивал равнодушие обывателей, «свидетелей», а не участников общественного бытия, предвосхитив тем самым одну из магистральных тем социально-психологической «антимещанской» прозы 1960–1970-х годов, в т.ч. – своей собственной, а также близкие ей по проблематике повести Обыкновенные дни (1957) и книгу рассказов Блины (1963). Заметными в общественной жизни страны стали выступления Залыгина (как и В.П.Астафьева, В.Г.Распутина и др.) в защиту сибирской природы, соблюдения законов экологического равновесия (главным образом в области гидростроительства), против рискованного проекта поворота русла сибирских рек с целью поддержания водного запаса Аральского моря, истощенного, в свою очередь, непродуманной системой ирригации. С обозначенными проблемами связаны книга Залыгина О ненаписанных рассказах: Литературно-критические статьи, изданная в Новосибирске (1961), и роман Тропы Алтая, посвященный исследователям труднодоступных районов. Роман привлек внимание А.Т.Твардовского и был опубликован в 1962 в журнале «Новый мир», где в 1964 увидела свет и принесшая Залыгину широкую известность повесть На Иртыше (Из хроники села Крутые Луки), в смелом для советской литературы тех лет критическом свете изображавшая процесс коллективизации в Сибири.

Очерк С. Залыгина «Поворот», как справедливо отмечалось в печати, убедительно показал, насколько важна предфактумная (упреждающая) публицистика, способная «предотвратить пагубу», способствуя тем самым быстрейшему экономическому и духовному возрождению страны. Также в «Повороте» детально рассматривается весь конфликт вокруг «переброски» рек (Минводхоз и Институт водных проблем АН СССР выступали ЗА переброску) и большое внимание уделяется силе общественного мнения, голосу общественности, благодаря которому проект таки прикрыли. Проблема финансирования (за счет нового проекта Минводхоз, задолжавший государству, собирался рассчитаться с долгами).

Развитие аудиовизуальных СМИ.

Современные зарубежные СМИ

Современные российские СМИ

Конвергентная журналистика

Журналистика и геополитика


Развитие журналистики в эпоху Интернета.

← Предыдущая
Страница 1
Следующая →

Файл

Введение в журналистику.docx

Введение в журналистику.docx
Размер: 497.9 Кб

.

Пожаловаться на материал

Описание к данному материалу отсутствует

У нас самая большая информационная база в рунете, поэтому Вы всегда можете найти походите запросы

Искать ещё по теме...

К данному материалу относятся разделы:

Зарождение и развитие устной публицистики в древней Греции и древнем Риме

Исократ – оратор-публицист

Эволюция понятия информация, коммуникация, журналистика, публицистика и пропаганда

Формирование типологии прессы

Развитие журналистики и публицистики в эпоху средневековья и возрождения

Публицистика Дж. Свифта и Д. Дефо

История Таймс

Печать и публицистика Великой Французской революции

Феномен «penny press» в европейской и американской журналистике

Журналистская деятельность Ренодо

Американская, английская и французская концепции свободы печати

Английская и американская публицистика XVIII века

Четыре теории прессы

Журналистика «макрейкерства»

Общая харакетристика отечественной журналистики XVIII-XIX века

Советский фельетон 30-х гг.

Общая характеристика журналистики XX века Основные тенденции развития зарубежных СМИ в первой половине ХХ в.

СМИ в годы ВОВ

История развития информационных агентств

Развитие аудиовизуальных СМИ.

Современные зарубежные СМИ

Современные российские СМИ

Конвергентная журналистика

Журналистика и геополитика

Развитие журналистики в эпоху Интернета.

Похожие материалы:

Межремонтные испытания силового трансформатора

Лабораторная работа Цель: изучить методы межремонтных испытаний силовых трансформаторов

Естетичний ідеал. Естетичний смак

Реферат з естетики. Філософія та естетиці від І. Канта. У Стародавньому Римі існував культ естетичного смаку.

Господарська діяльність

Дипломна робота. Місце і роль державного регулювання у сфері господарювання. Підприємницька (комерційна) діяльність. Ліцензування, патентування та квотування в господарській діяльності. Сертифікація та стандартизація в господарській діяльності.

Звіт з комп’ютерної практики

Инфекционные болезни. Тест с ответами

Тесты с ответами по инфекционным болезням. Указать один или несколько правильных ответов. Тестирование.

Сохранить?

Пропустить...

Введите код

Ok