Д.Ф. Харламова и ее мемуары

СОДЕРЖАНИЕ

Д.Ф. Харламова и ее мемуары

К востоку от г. Сланцы в с. Сижно расположена старинная церковь во имя Св. Арх. Михаила. – Через реку от нее раскинулся чудный усадебный парк, оконтуренный со стороны дороги рядом дубов и кленов. В XIX в. владельцами усадьбы Сижно (оно же – М. Сижно и Сижно Архангельское) были помещики Харламовы, которые тесно были связаны родственными и дружескими узами с литературным миром России1.

Д.Ф. Харламова, владелица имений Сижно и Заудоба, была четвероюродной теткой М.Ю. Лермонтова. Между тем, родственные отношения с воспитательницей поэта, его бабушкой, да и с ним самим, – поддерживала мать ее, – П.Н. Ахвердова (урожд. Арсеньева). – Она была троюродной сестрой матери поэта – М.М. Лермонтовой.

Сестра П.Н. Ахвердовой, – Д.Н. Хвостова, была замужем за бывш. томским губернатором, сенатором В.С. Хвостовым, который родился в небогатой дворянской семье, владевшей в Гдовском уезде имением Кежово. В.С. Хвостов так же занимался разного рода записками и литературой, но большей известности на этом поприще добилась невестка его – Екатерина Александровна Сушкова, которая написала сенсационную для своего времени книгу мемуаров, в которой мастерски изобразила свой роман с М.Ю. Лермонтовым. Специалисты до сих пор спорят о правдоподобии фактов, приведенных в ее повествовании. На основании ее книги в 2014 г. были сняты эпизоды юбилейного фильма «Лермонтов».

Зять Д.Ф. Харламовой Н.К. Шмит (губернатор Ярославля, Начальник канцелярии III отделения, сенатор), так же был родственником поэта. – Он был его троюродным братом. – Впрочем, родившись в 1836 г., в силу малолетства общаться с М.Ю. Лермонтовым он не мог.

Д.Ф. Харламова оставила воспоминания «Еще несколько слов о Грибоедове», в которых кроме автора бессмертной комедии «Горе от ума», кратко поминает А.С. Пушкина и В.К. Кюхельбекера, бывших друзьями матери. Родственниками Д.Ф. Харламовой являлись так же классик грузинской литературы Г.А. Чавчавадзе и военный писатель, генерал от инфантерии Н.Н. Муравьев-Карский, женатый на сводной ее сестре Софье Ахвердовой.

Надо отметить, что детство мемуаристки, родившейся в 1817 г., прошло в Тифлисе. В Россию она выехала лишь в 1830 г., где в 1845 г. в С.-Петербурге вышла замуж за Н.А. Харламова, став гдовской помещицей.

В известной своей и единственной работе в жанре мемуаристики, которая называется «Еще несколько слов о Грибоедове»2, Дарья Федоровна Харламова (1817 – 1906), прежде всего, излагает факты своей биографии, а так же факты биографии матери – Прасковьи Николаевны Ахвердовой, урожд. Арсеньевой. – Эта фамилия сразу наводит на размышления всех, кто интересуется творчеством Лермонтова.

Дарья Федоровна в своих записках на нескольких листах описывает лишь краткий временной фрагмент детства, которое прошло под сенью гения А.С. Грибоедова. – Он был в ее тифлисском доме своеобразным консультантом Нины Чавчавадзе по части музыки: «…главное внимание Александра Сергеевича с того времени, как я стала его помнить, было обращено на княжну Нину Чавчавадзе, которой было лет 14 тогда, хотя она, как все южанки, была уже вполне сложившаяся женщина в эти годы. Он занимался с нею музыкой, заставлял говорить по-французски, и даже когда он, впоследствии, взял ее за руку и повел в наш сад делать предложение, она думала, что он засадит ее за рояль».

Для маленькой Даши и детей ахвердовского дома Грибоедов играл для развлечения на рояле: «Нам-то, младшему возрасту, и играл танцы Грибоедов. …если не было малознакомых гостей, [он] шел в зал после обеда, говоря: «Enfants, venez danser» – Дети, идите танцевать (фр.). …. Играл он всегда танцы своего сочинения, мелодию которых еще ясно помню, но очень красивые и сложные, потом переходил к другим импровизациям и проводил за роялем иногда весь вечер»3.

Сегодня из всего музыкального наследия А.С. Грибоедова по слухам сохранилось всего два вальса, а ведь это был талантливый композитор. – Вот что такое «гримасы истории». Никто, и, прежде всего, он сам, не догадался записать ноты его произведений.

В 1910 г., уже после смерти Д.Ф. Харламовой, исследователь Н.В. Шаломытов, очевидно, опираясь отчасти на ее мемуары, публикует очерк о музыкальных опытах А.С. Грибоедова4: «Но Грибоедову … удалось наконец вырваться из Тавриза к Ермолову на службу, он спешит приобрести у Н.Н. Муравьева едва ли не единственное в Тифлисе фортепияно, за которым наслаждается по целым дням. В это же время он посещает дом П.Н. Ахвердовой, дочь которой рассказывала пишущему эти строки, что поэт часто, придя к ее матери, садился за инструмент и играл большею частью вещи своего сочинения… Искренне любя музыку, он любил приохочивать к ней и других. … Будущую жену свою, тогда еще маленькую девочку, княжну Чавчавадзе, он любил больше всего, видеть за фортепиано и  следил за ее исполнением»5.

Грибоедов-писатель каждодневно и запросто бывал в доме m-me Ахвердовой, и, в конце концов, нашел в нем свою любовь. Ею стала Нина Чавчавадзе, родственница маленькой Дарьи по отцу. Нина с удовольствием музицировала с автором комедии «Горе от ума». На момент замужества ей стукнуло 15 лет. Кстати, в этой комедии поэт вывел образ Софьи, которая до утра музицирует с Молчалиным. Этой сценой зачинается произведение.

В доме Ахвердовой проживала «своя Софья», падчерица Прасковьи Николаевны: «Сестра моя Софи тоже была красавица, в другом роде, чем Нина Александровна, но почти не хуже ее. Мать ее, урожденная княжна Юстиниани, одарила ее этой красотой и такой величавостью, что ее прозвали Порфирородною. Они с Ниной Александровной составляли картинную пару, и все, что было молодежи в Тифлисе, увивались около них»6. О ней особо известно, что она была хорошей наездницей. Софья Ахвердова в 1827 г. выйдет замуж за боевого офицера Н.Н. Муравьева-Карского.

Разбирая сегодня творчество А.С. Грибоедова, сегодняшние литературоведы «опускают» строки Фаддея Булгарина о том, что поэт-драматург был искренне верующим человеком, который любил Россию и ненавидел либералов прозападного толка. Он консолидировался с «Беседой» А.С. Шишкова, и старался держаться подальше от зубоскалов «Арзамаса». 

Он, путешествуя по святым местам России, достиг в Крыму места крещения Св. Владимира, священного для каждого христианина. – Интересны суждения современников о характере А.С. Грибоедова, особенно, А.С. Пушкина: «А.С. Грибоедов любил простой народ и находил особенное удовольствие в обществе образованных молодых людей, не испорченных еще искательством и светскими приличиями. Любил он ходить и в церковь. «Любезный друг! – говорил он. – Только в храмах божиих собираются русские люди; думают и молятся по-русски. В русской церкви я – в отечестве, в России! Меня приводит в умиление мысль, что те же молитвы читаны были при Владимире, Дмитрии Донском, Мономахе, в Киеве, Новгороде, Москве; что то же пение одушевляло набожные души. Мы – русские только в церкви, а я хочу быть русским.

…«Почти то же самое говорит К.А. Полевой: «Красноречие А.С. Грибоедова, всегда пламенное, было убедительно потому, что основывалось на здравом смысле и глубокой учености. Трудно было не согласиться с ним во мнении. Он имел особенный дар, как все необыкновенные люди, убеждать и привлекать сердца. Знать его было то же, что любить. Более всего привязывало к нему его непритворное добродушие, которое при необыкновенном уме действовало на сердце, как теплота на природу...»

А вот что говорит Пушкин, познакомившийся с Грибоедовым в 1817 году: «Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, – все в нем было необыкновенно привлекательно».

Грибоедов был привлекателен несмотря даже на то, что при своем озлобленном уме, независимом, гордом характере, доходившем порою до заносчивости, он, пренебрегая всеми стеснительными условиями светской жизни, резал всем в глаза самую горькую и резкую правду, не разбирая при этом чинов и положений. Вот что вспоминает об этом А.А. Бестужев: «Обладая всеми светскими выгодами, Грибоедов не любил света, не любил пустых визитов или чинных обедов, ни блестящих праздников так называемого лучшего общества.

Узы ничтожных приличий были ему несносны потому уже, что они – узы. Он не мог и не хотел скрывать насмешки над позлащенною и самодовольною глупостью, ни презрения к низкой искательности, ни негодования при виде счастливого порока. Кровь сердца всегда играла у него в лице. Никто не похвалится его лестью; никто не дерзнет сказать, будто слышал от него неправду. Он мог сам обманываться, но обманывать – никогда. Твердость, с которою он обличал порочные привычки, несмотря на знатность особы, показалась бы иным катоновскою суровостью, даже дерзостью; но так как видно было при этом, что он хотел только извинить, а не уколоть, то нравоучение его, если не производило исправления, по крайней мере не возбуждало и гнева»»7.

А.С. Грибоедов был коренной москвич. Он прожил в старой столице в целом 17 с половиной лет. «Отечество, сродство и дом мой в Москве», – так писал Грибоедов о своем родном городе». Он учился в Московском университете. В 1812 г. принял участие в боевых действиях.

В С.-Петербурге поэт пробыл в целом ок. 5 лет. – Здесь он познакомился с А.С. Пушкиным, и здесь же служил в Коллегии иностранных дел. Он был в столице довольно известной фигурой, поскольку на сцене шли уже его пьесы «Своя семья» и «Притворная невинность». Последняя, к слову, комедия, была переведена им на пару с А.А. Жандром: «о котором читаем в письме Грибоедова к П. Катенину от 19 октября 1817 года интересную фразу: «Андрей Андреевич последний вторник является на вечер к Шишкову, слушает Тасса8 в прозе и благополучно спит, потом приходит ко мне и бодрствует до третьего часа ночи»9. Это говорит о том, что А.С. Грибоедов был, очевидно, знаком с А.А. Шишковым, который имел деловые отношения с владельцами имения М. Сижно Харламовыми. Последнее письмо его жены Е. Шишковой было написано мужу из Нарвы, где у Харламовых был дом. Она была у них по вопросу раздела некоего наследственного имения, очевидно, принадлежавшего дяде – адмиралу А.С. Шишкову.

В Тифлисе Грибоедов находился в период с 1818 по 1828 г., в общей сложности – ок. 3-х лет. Для него это был родной город. Дарья Федоровна по этому поводу скажет: «После того как Грибоедов сделался женихом княжны Нины, он должен был присоединиться к армии Паскевича немедленно, он пишет 14 июля из Карабаха матери (П.Н. Ахвердовой – В.Б.), описывает военные действия и прибавляет: «Говорите с Ниной обо мне побольше, всякий раз, как нечего будет делать лучшего. Помните, что мы оба Вас любим как нежную мать; она и я...» Подписывается он так в этом письме: «Ваша приемная чета, Ваши дети».

Нина Чавчавадзе – сказка Грузии, о которой до сих пор судачат специалисты. Драма ее любви потрясла современников и до сих пор жива в сердцах поклонников творчества А.С. Грибоедова, которого некоторые назвали «Гений одного романа»: «Н.А. Чавчавадзе была одним из прелестнейших созданий того времени, – писал о ней впоследствии Д.Г. Эрпстави. – Красавица собой, великолепно образованная, с редким умом, она, безусловно, завоевывала симпатии всех, кто только с ней был знаком. Все, кто только ее знал, люди самых различных слоев, понятий, мнений, сходятся на одном, что это была идеальная женщина. Не было мало-мальски выдающегося поэта в Грузии, который бы не посвятил ей несколько стихотворений»10.

Дарья Федоровна с улыбкой рассказывает о своих тифлисских наставниках, которые учили детей всем жизненным премудростям, включая танцы и верховую езду: «Не скажу, чтобы мать моя имела возможность воспитывать и обучать особенно блестяще своих питомцев: во-первых, кроме сестры Софи, все поголовно были ленивы и, кроме того, учителя были не из первоклассных. Не знаю, где они были преподавателями, и фамилий не помню, знаю, что их называли Акакий Кондратьевич, Аксентий Трифонович и Афанасий Иванович Гиацинтов. Музыке нас учил капельмейстер Соколовский, только Нине Александровне давал сам советы Грибоедов, когда она подросла и он был в Тифлисе. Живописи учила сама мать, отменная художница миниатюры и портретистка. Но что более всего процветало у нас – это французский язык. У маленького Чавчавадзе Давида был гувернер m-r Ravergi (Равержи), но за малостью флигеля, занимаемого Чавчавадзе, он и дочь его Josephine (Жозефина) жили у нас и занимались с нами теоретически и практически. Кроме того, около 1826 года наехало в Тифлис целое общество французов, которые основали шелковичную фабрику на паях, один из главных компаньонов Duello (Дюелио) жил в нашем доме, часто нас посещал и способствовал успешному французскому разговору. Танцам из любезности нас учила прелестная m-me Castello, жена одного из крупных пайщиков. Верхом ездил весь старший возраст; если ехала Нина Александровна и Грибоедов был в Тифлисе, то сопровождал ее; мы же, младший возраст, пользовались лошадьми только по возвращении кавалькады, немного по двору»11.

Как женщину Д.Ф. Харламову всегда интересовали наряды и обувь, поэтому, она с удовольствием описывает этот аспект в своих воспоминаниях: «Тифлис того времени был еще пуст, даже не было хорошего дамского башмачника и его emploi (амплуа) исполнял лакей матери Егор Титов. Когда предвиделся бал или свадьба, то понятно, что обшивал всех домочадцев, включая княжон Чавчавадзе и Орбелиани, но и посторонние княгини являлись к матери с рамбави (сплетнями) и между прочим просили заказать башмаки своим дочерям Егору Титову. Отказывать она не умела, и выходило, что у нее лакей – башмачник на весь Тифлис и она почти постоянно лишена его услуг.

Как сейчас помню красные атласные башмаки, которые он сшил мне и Катеньке к свадьбе Грибоедова. Нас с ней очень плохо одевали и обращали внимание на туалеты Нины Александровны и Софи, которую мать любила не менее, если не более меня, поэтому красные башмаки составляли событие в нашей жизни»12.

Мать Дарьи Федоровны пробыла в замужестве совсем немного – 5 лет. После смерти мужа их дом превращается как бы в «светский салон», порядки в котором диктует уже сама Прасковья Николаевна.

История дома ее, продолжавшаяся 10 лет, достаточно исследована специалистами, в основе трудов которых лежат несколько листов воспоминаний, писанных под диктовку Дарьи Федоровны. – Эти воспоминания читал в свое время Ю.Н. Тынянов, который в 1920-х гг. представил публике роман «Смерть Вазир-Мухтара». В нем рассказывалось, в частности, об обстановке в доме Прасковьи Николаевны. Фактически роман посвящен последнему году жизни А.С. Грибоедова, его любви и трагической гибели в Тегеране13.

По мотивам книги Ю.Н. Тынянова уже в наше время был снят большой сериал «Смерть Вазир-Мухтара» (2010). В целом киноверсия известного романа сегодня представлена в интернете. – Дом Ахвердовой в этом кино, между тем, не вполне соответствует реальному дому, который существовал в Тифлисе на берегу Салылака. Есть в сети кое-какая критика экранизации, но здесь приводить нет смысла. – Сцены ахвердовского бала даны в 5 серии, где Дарья Федоровна показана подростком.

Записки Д.Ф. Харламовой дождались своего исследователя лишь в советское время. Им стал популяризатор русской и кавказской литератур, талантливый ученик Ю.Н. Тынянова – И.Л. Андроников (Ираклий Андроников). В 1955 г. он явил миру рукопись «Еще несколько слов о Грибоедове», которая лежала в хранилище более 50 лет14. Сегодня оригинал ее находится в московском театральном музее им. Бахрушина. – Мемуары Д.Ф. Харламовой, кстати, написаны по-французски (ЦГТМ. К163494).

В семье Д.Ф. Харламовой ок. 50 лет лежали так же письма А.С. Грибоедова, писанные им к П.Н. Авердовой. В 1881 г. к Дарье Федоровне обращается по вопросу исследования этих писем биограф поэта П.И. Бартенев, который в 1881 г. впервые опубликовал их в журнале «Русский архив»15.

Вышеозначенные письма Грибоедова к Прасковье Николаевне были переданы хозяйкой М. Сижно в собрание Публичной библиотеки в С.-Петербурге. Сегодня они хранятся в Русском музее: «Мать моя сохранила 9 писем А.С. Грибоедова, которые я, кажется, в 1888 году отдала в Публичную библиотеку. Одно из этих писем 1824 года совершенно незначительное, четыре 1827 года, когда он состоял при князе Паскевиче, описывает военные действия, рвется на свободу и недоволен всем. Три письма 1828 года, когда он был уже назначен послом, но все же был при армии князя Паскевича, тоже описывает военные действия и пишет много про свою невесту, последнее из Тавриза, уже женатый, до смерти за три месяца»16.

О неблагополучной обстановке в доме П.Н. Ахвердовой писал зять ее – Н.Н. Муравьев-Карский, во многом неординарный человек. Сегодня о нем говорят в том духе, что это, якобы, был самый грамотный офицер в русской армии XIX в. Фактически это был военный историк, писавший серьезные книги через призму своего участия в событиях. У него при жизни еще в 1822 г. вышел двухтомник о путешествии в Туркмению и Хиву, таинственную тогда область Средней Азии, практически недоступную европейцам17. Это было рискованное посольство ко двору шаха, когда послов с берега Каспия вели в Хиву фактически под ружьем. После прибытия они, дожидаясь аудиенции ок. месяца, сидели взаперти в какой-то тюрьме: «По результатам поездки в Хиву Муравьёв в 1822 г. в Москве напечатал двухтомные записки о своём путешествии, содержащие ценнейшие материалы политического, географического, экономического, этнографического и военного характера. Во время экспедиции Муравьев провел первые в истории научные археологические раскопки в Средней Азии (городище Гюшим-тепе близ Атрека), сделав ряд ценных наблюдений»18.

К писательскому поприщу Н.Н. Муравьев-Карский готовился всю жизнь. За годы службы у него скопился значительный архив рукописей, и среди них – многолетний дневник, который он намеревался публиковать, выйдя в отставку. Такой случай ему представился. Удивительно, но соредактором его и издателем стала дочь от второго брака Александра Николаевна Соколова (1837). Первая жена генерала, Софья, собственно, сводная сестра Дарьи Федоровны, умерла в 1830 г. при рождении второго ребенка. Сам генерал умер в 1866 г., но остались отредактированные им рукописи, которых судьба весьма любопытна. – В общем объеме они были опубликованы в виде книг и журнальных статей. – В итоге письменные труды его составили внушительное собрание книг, объединенных общей тематикой. – Это: «Русские на Босфоре», «Турция и Египет в 1832 и 1833 годах» (4 тома), «Война за Кавказом в 1855 году» (2 тома)19. Фактически –книги в подробностях описывали этапы жизненного пути генерала на фоне событий русской истории.

Кроме того, дочь его А.Н. Соколова, совершая дочерний подвиг, начиная с 1855 г., 9 лет публикует в журнале «Русский архив» пространные Записки Н.Н. Муравьева-Карского. В советское время из этого издания были сделаны извлечения, и молодая наука страны советов сочла нужным напечатать военно-исторические материалы его отдельной книгой20. Кое-что из этой книги 1929 г. сегодня можно прочесть в интернете21.

Когда Анна Соколова начала печатать в «Русском архиве» мемуары покойного Николая Николаевича, Дарья Федоровна, скорее всего, чувствовала себя неуютно. – Он еще в 1822 г. писал в дневник про ее мать ту правду, о которой в приличном обществе говорить было не принято: «В Тифлисе было две невесты, на коих все обращали глаза: дочь покойного артиллерии генерал-майора Ахвердова и дочь совестного судьи Перфильева. Первая была скромная и весьма хорошо воспитанная девушка, но жила с мачехою своею, женщиною, которая по правилам своим пользовалась всеобщим уважением, но по смерти мужа своего, управляя оставленным имением сирот, по незнанию своему, почти совсем истребила оное. Как тому более всего способствовал род жизни, который она вела несообразно своему и их состоянию, то и можно почти сказать, что имение сие было промотано, хотя и без всякого дурного умысла со стороны Прасковьи Николаевны Ахвердовой. Она была обижена и обманута теми людьми, коим доверяла управление имением своим в России. Содержась давно уже имением сирот, коих она была попечительницей, она едва уже находила средства к дневному содержанию своему и семейства своего. Но при всем том вечеринки, балы, выезды, наряды шли прежним порядком и умножали долги ее. Красота и воспитание Софьи Ахвердовой привлекали в дом ее множество гостей. Многие в нее влюблялись, но не приступали к женитьбе, опасаясь расстроенного состояния дел ее. Брат Софьи Федоровны был отправлен в Петербург в Пажеский корпус, где о воспитании его имели мало попечения. Прасковья Николаевна имела еще собственную дочь, лет 10-ти, которую она также воспитывала весьма хорошо. В доме жила еще двоюродная сестра нынешней жены моей, Ахвердова. В числе женихов для Сонюшки выбирали разных людей, коих нравственность и правила, по легкомыслию Прасковьи Николаевны, казались удовлетворительными»22.

Мемуары Д.Ф. Харламовой «Еще несколько слов о Грибоедове», писанные со слов матери 57-летней дочерью в 1902 г., были в некотором роде слабой отповедью в отношении дневников Н.Н. Муравьева-Карского, с мнением которого считался сам Император. У него было много российских и зарубежных наград, а прибавление «Карский» к фамилии Муравьев свидетельствовало о величии подвига его во славу России. Его заслуги как государственного мужа были неисчислимы.

Брат его, М.Н. Муравьев-Виленский, так же удостоился прибавления к родовой фамилии громкого титула. Император Александр лично хоронил его и проводил до самой могилы, которая находится в Александро-Невской лавре. На месте упокоения М.Н. Муравьева-Виленского стоит каменная часовня.

Одно время зять Николай Николаевич был даже наместником трона на Кавказе, но в этом плане не успел ничего сделать. – Дарья Федоровна, между тем, пишет о нем незначительные факты: «Н.Н. Муравьев-Карский, который почему-то не ладил с Грибоедовым и не желал женитьбы его на приятельнице своей жены, хлопотал, чтобы она дала согласие на замужество с другом его, Сергеем Николаевичем Ермоловым; но она обладала всегда очень стойким характером, не поддалась и сохранила себя для того, кого любила сильно»23.

В дневниковых записях Н.Н. Муравьева-Карского есть некоторый негатив в отношении А.С. Грибоедова. Карский пишет о человеческих качествах посланника, и о том, как он участвовал в дуэли поэта с Якубовичем, в которой повествователь был секундантом на стороне Якубовича. Он, кстати, обеспечил медицинскую помощь Грибоедову после ранения в руку: «По рассказам, Грибоедов, приехав в Тифлис около 22 года, сейчас же сделался героем, дрался на дуэли с Якубовичем (будущим декабристом) и, по всей вероятности, уже тогда познакомился с моей матерью»24.

Впоследствии Муравьев на правах почти что родственника сошелся с Александром Сергеевичем ближе, и, сказывают, купил у него для молодой жены рояль. Грибоедов после этого в виде особого шика выписал из Москвы новый рояль. – Его везли до Тифлиса 2700 км. По рассказам очевидцев, Николай Николаевич оплатил неблизкий путь этого инструмента, которым посланник не успел даже воспользоваться. Об этом рассказывается в интернете.

О Чавчавадзе-писателе мемуаристка поминает вскользь, и лишь с позиций бытовых реалий. Ничто не говорит о том, что она была хоть как-то знакома с его трудами, которые, кстати, были писаны по-грузински. Была ли она знакома с книгами Н.Н. Муравьева-Карского, так же не известно. Дарья Федоровна писала в мемуарах о чем угодно, но только не о литераторах. Видимо, писатели и их труды не были ей близки: «Князь Александр Гарсеванович Чавчавадзе, соопекун моей матери над сестрой Софи и братом Егорушкой, нанимал небольшой наш флигель, рядом с нашим большим домом; в нем жила его мать, жена – княгиня Саломе и дети – Нина, Катенька и Давид. Целый день находились у нас девочки, а Катенька даже жила у нас в одной комнате со мной и гувернанткой нашей Надеждой Афанасьевной, той, которой А.С. Грибоедов в одном из писем к матери шлет целый акафист приветствий. 

Летом ездили мы часто гостить в чудное имение Чавчавадзе – Цинаyдали в Кахетии. Совершали путешествие всегда под конвоем не менее 20 солдат, из опасения нападения горцев. Князя я менее других помню, он часто отлучался, а впоследствии, после взятия Эривани, был там губернатором, но семья его осталась в Тифлисе»25.

В заметках своих Дарья Федоровна поминает о давней дружбе матери с опальным Кюхельбекером, которого она лично не помнила и, очевидно, никогда не видела. В доме их было по кавказской традиции отца столько народа, что большая уже девочка не обращала на посетителей ни малейшего внимания.

О генерал-губернаторе С.-Петербурга А.А. Суворове она вспомнит в свойственном ей смешливом тоне: «…либеральная статская молодежь из будущих декабристов тоже наведывалась на Кавказ и бывала у матери, особенно часто, кажется, В.К. Кюхельбекер – давнишний друг нашей семьи; я, впрочем, его не помню, знаю это только по рассказам. … Ал. Ар. Суворов, который полвека спустя, когда я уже была совершенно старая, называл меня не иначе, как уменьшительным именем»26.

«Согласно исследованиям И. Андроникова, А. Чавчавадзе в 1837 году вернулся в Тифлис. Но по всей видимости, через П.Н. Ахвердову Лермонтов познакомился с А. Чавчавадзе еще в Петербурге или, во всяком случае, знал и слышал о нем. Зная о том, что Лермонтов как раз в это время постоянно видел П.Н. Ахвердову, встреча его с Чавчавадзе становится вполне вероятной.

В 30-х годах, живя в Петербурге и в Царском Селе, Ахвердова постоянно встречалась и поддерживала родственные отношения и с бабушкой Лермонтова – Елизаветой Алексеевной Арсеньевой. Арсеньева пишет из Петербурга родственнице – тамбовской помещице Прасковье Александровне Крюковой: «Я часто видаюсь с Дарьей Николаевной27 и Прасковьей Николаевной и всегда об вас говорим.

…С 1832 года, живя в Царском селе и Петербурге, Ахвердова постоянно встречалась и поддерживала родственные отношения с Лермонтовым и его бабушкой – Е.А. Арсеньевой. В 1836 году Лермонтов упоминает Прасковью Николаевну в письме к бабушке. Лермонтов пишет: «Милая бабушка. Так как время вашего приезда подходит, то я уже квартиру и карету видел, да высока; Прасковья Николаевна Ахвердова в мае сдает свой дом, кажется, что будет для нас годиться, только все далеко» (см. И. Андроников. Лермонтов в Грузии в 1837 году. М. 1955. С.70).

На основании этого письма можно считать доказанным, что Лермонтов и его бабушка встречались с Ахвердовой в Петербурге. И встречались как раз в то время, когда в Петербурге находился Чавчавадзе. Возможно, что о Грузии рассказывала Лермонтову П.Н. Ахвердова, - во всяком случае, отметим его интерес к грузинским делам именно в это время.

Согласно исследованиям И. Андроникова, А. Чавчавадзе летом 1837 года вернулся в Тифлис. И можно считать несомненным, что в 1837 году, когда Лермонтов пострадал за стихи на смерть Пушкина, оказался в опале и уезжал в ссылку в полк, стоявший недалеко от Тифлиса, а еще ближе от Цинандали, где Ахвердова еще так недавно гостила на правах члена семьи – заботливый друг Грибоедова, Кюхельбекера и Чавчавадзе, она должна была принять участие в судьбе своего племянника, Лермонтова.

Отправляя своего внука опального поэта в Грузию, бабушка, разумеется, заручилась рекомендательными письмами к влиятельным на Кавказе людям: к командиру Отдельного Кавказского корпуса барону Г.В. Розену, с сыном которого Лермонтов служил в лейб-гусарах, к начальнику штаба В.Д. Вольховскому, к А.А. Вельяминову (командовавшему войсками на Кавказской Линии), с которым вместе воевал в Отечественную войну 1812 года ее брат Афанасий Столыпин. Об одном из таких писем пишет Андроников: родственник бабушки, генерал А.И. Философов, оказывается, обращался с просьбой о Лермонтове к генералу Вольховскому.

Несомненно, что при отъезде Лермонтова в ссылку в 1837 году, П.Н. Ахвердова, жившая тогда в столице, снабдила Лермонтова рекомендательными письмами к семье Чавчавадзе. Таким образом, Лермонтов в дом Чавчавадзе должен был попасть непременно – не только как поэт, прославившийся стихами на смерть Пушкина, но и как родственник женщины, связанной с домом Чавчавадзе долгой и прочной дружбой. И трудно допустить, чтобы он при этом пренебрег возможностью встретиться с прославленным грузинским поэтом Александром Чавчавадзе, не захотел познакомиться с его дочерью – вдовой Грибоедова – Ниной Чавчавадзе.

Соображение о поездках Лермонтова в Цинандали должно показаться еще более убедительным, если вспомнить, что Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта, приехавший в Тифлис в начале 1835 года, в ожидании прибытия командира Кавказского корпуса Розена «провел две недели в усадьбе вдовы Грибоедова». Н.О. Пушкина, получившая от него письмо по возвращении его из Цинандали, сообщала дочери – О.С. Павлищевой: «Он говорит, что это были прекраснейшие дни его жизни, что она – очаровательная женщина, он опять собирается туда» (См. книгу И. Андроникова).

Он был приглашен туда, – это для нас совершенно ясно, – как брат великого поэта, с которым семья Чавчавадзе познакомилась лично в 1829 году. Но при этом следует помнить и то, что в 1827—1829 годах сам Лев Пушкин служил в Нижегородском полку и, как офицер этого полка, имел достаточное представление о гостеприимном доме грузинского поэта»28.

***

Дед Д.Ф. Харламовой «…прославленный генерал Николай Дмитриевич Арсеньев – был начальником штаба Суворова, штурмовал вместе с ним Измаил и участвовал в польском походе. За штурм Измаила Арсеньев носил орден «Георгия» третьей степени. Великий английский поэт Байрон в своем «Дон Жуане», перечисляя ближайших сподвижников великого Суворова, назвал в их числе имя Арсеньева:

Все же назову иных, чтоб вас пленили

Созвучья этих мелодичных слов

С двенадцатью согласными. Тут были: 

Арсеньев, Майков, Львов и Чичагов... 

Умер Н.Д. Арсеньев в 1796 году вследствие полученных ран»29.

Бабка ее «…была из рода Ушаковых, родственницей княгини Н.П. Голицыной, графов Салтыковых и Строгановых»30.

Мать Д.Ф. Харламовой, живя до замужества в С.-Петербурге «получила отличное образование и была одарена многообразными талантами: занималась живописью, в особенности миниатюрною, списывала картины из Эрмитажа, имея даже позволение перевозить их к себе на дачу в Павловск, точила миниатюры из кости и дерева, занималась музыкой, много читала»31.

Отец Д.Ф. Харламовой «Федор Исаевич Ахвердов (1774 – 1820) как сын секунд-майора был принят в Петербургский артиллерийский кадетский корпус. Заканчивает училище он в звании аудитора. В том же году он получил звание флигель-адъютанта и был зачислен в штаб Ф. Зубова. Военная биография младшего брата богата событиями. В 1799 году он полковник. В 1803 году он назначается в Грузию командующим 9-го артиллерийского батальона. Во время русско-турецкой войны в 1804 году он участвует в осаде и взятии Гянджи. 18 июня 1807 года, возглавляя 9-ю артиллерийскую бригаду, он способствовал поражению Юсуф-паши на реке Арпачай.

В 1807 году Федор Исаевич назначается правителем Грузии, оставаясь на этом посту до 1811 года. В 1808 году он получает чин генерал-майора. С 1812 года он занимался, как и его брат, дипломатической деятельностью в штабе Главноуправляющего на Кавказе Ртищева. Во время русско-иранской войны 1812 года Ф.И.Ахвердов в Персии ведет переговоры о мире с Аббас-Мирзой. Во второй раз он был послан в Персию для переговоров относительно земель за Араксом. Оба раза его сопровождал секретарь посольства З. Палавандишвили.

Одно время Федор Ахвердов был губернатором Грузии. В 1816 году, с назначением в Грузию генерала Ермолова, Ф.И. Ахвердов вступил в должность начальника артиллерии, командира отдельного Грузинского корпуса и жил в Тифлисе.

Федор Ахвердов был женат дважды – в первый раз на Наталье Григорьевне Юстиниани, которая умерла 25 мая 1811 года в 28 лет. 

У них было две дочери и сын. Первая дочь – Софья Ахвердова, которой в первый свой приезд в Грузию был увлечен А. Грибоедов. Позже она вышла замуж за наместника Кавказа Н.Н. Муравьева. Вторая их дочь Нина была женой А.Б. Голицына. Она, как и мать, умерла рано, в 1828 году. Сын их – Егор – часто упоминается в воспоминаниях Н.Н Муравьева. Он пишет о нем: «Брат моей жены Егор Ахвердов». Этот Егор, являясь подпоручиком Грузинского гренадерского полка, был одним из участников грузинского восстания 1832 года против российского царского режима. По свидетельству одного из участников восстания князя Ал. Орбелиани, заговорщики во время восстания планировали поставить Егора в карауле в крепости как надежного и сильного воина. Но восстание было подавлено и взятие крепости не состоялось. В феврале 1833 год Егор Ахвердов участвовал во время крестин сына великого грузинского педагога, писателя и общественного деятеля Соломана Додашвили в качестве крестного отца его сына. Имя Егора Ахвердова упоминается и в связи с народным поэтом Саят-Нова, песни которого собирал Егор Ахвердов, впервые упомянув о нем в газете «Кавказ»32.

«Близкие родственные и дружеские отношения связывали семьи Ахвердовых и Александра Чавчавадзе еще и потому, что жена последнего – Саломэ – приходилась родственницей Федору Исаевичу. Князь Александр Гарсеванович Чавчавадзе – родоначальник грузинской романтической поэзии, первый переводчик Пушкина на грузинский язык, сын известного дипломата и государственного деятеля Гарсевана Чавчавадзе, крестник Екатерины П, участник Отечественной войны 1812 года, адъютант Барклая-де-Толли, деятель с широким кругозором и передовыми взглядами владел как европейскими, так и многими восточными языками.

Ахвердовы и Чавчавадзе жили рядом почти одной семьей. У Ахвердовых был огромный, занимавший целый квартал дом в Тбилиси, в Сололаки, на Садовой улице (верхняя часть бывшей улицы Энгельса, ныне имени Ладо Асатиани). К дому примыкал большой сад, который упоминается в пьесе Грибоедова «Горе от ума» и которым восхищались многие современники. Дети Чавчавадзе – Нина, Катенька и Давид, так же, как и дочь Федора и Прасковьи – Дарья – целыми днями пропадали у Ахвердовых. Прасковья Николаевна охотно занималась воспитанием детей, давала им сама уроки. Летом все вместе ездили в чудесное имение Чавчавадзе в Цинандали.

Ф.И Ахвердов, коренной тбилисец, по тбилисским обычаям любил устраивать приемы, на которых присутствовало местное светское общество, а также чиновники и военные, служащие на Кавказе – кто по своей воле, а кто в качестве ссыльных, которым тогда нелегко вообще было проникнуть в круг грузинского, а тем более – армянского семейства. Поэт Д.Эристави – современник А.Чавчавадзе – с восторгом пишет о хозяйке дома – П.Н. Ахвердовой, в доме которой «образованность, любовь к знаниям и искусству соединялась с радушным гостеприимством». Дом П.Н. Ахвердовой был средоточием всего культурного общества в Тбилиси на протяжении 10 лет. 

Овдовев в 1820 году, Ахвердова осталась в Тифлисе, где пользовалась всеобщим уважением. Живя в Тифлисе, Грибоедов был «ежедневным гостем» Ахвердовой. В своей книге о Лермонтове Ираклий Андроников приводит архивные материалы о том, что когда в 1828 году Нина Чавчавадзе стала женой Грибоедова, «к сему способствовала Прасковья Николаевна». Грибоедов питал к Ахвердовой чувства самой искренней дружбы и называл ее второй матерью Нины. «Мы оба любим вас, как нежную мать, — писал он ей из Персии, — ваши приемыши, ваши дети — это она и я» (См. Андроников И. Там же, с. 310-315).

В начале 20-х годов в доме Ахвердовой часто бывал служивший в ту пору в Тифлисе Вильгельм Карлович Кюхельбекер. Пылкие, дружеские чувства к ней он сохранил на всю жизнь. Отбывая заключение в Свеаборгской крепости, на седьмом году своего пребывания в тюрьме Кюхельбекер с радостью отметил в своем дневнике: «Получил письмо от матушки... Бесценно для меня то, что она тотчас посетила друга моего — Прасковью Николаевну Ахвердову, как только узнала, что Ахвердова в Петербурге». Как часто мысли его обращаются к Ахвердовой, можно судить также по его письмам 1834 года: «Хотелось бы мне также что-нибудь узнать о госпоже Ахвердовой...», «Видаетесь ли с Прасковьей Николаевной», «Прасковье Николаевне прошу засвидетельствовать мое почтение...»33

Харламовы 

10.01.1845 г. владелец имения М. Сижно Николай Александрович Харламов женился на Дарье Федоровне Ахвердовой, дочери покойного генерала Федора Исаевича Ахвердова и жены его Прасковьи Николаевны Ахвердовой урожд. Арсеньевой. Венчание молодых состоялось в С.-Петербурге, в приходском храме во имя Св. Козьмы и Домиана на Кирочной улице34, невдалеке от дома, где жили, начиная с 1830 г. мать и дочь Ахвердовы. Они прибыли сюда из Тифлиса, где, собственно, в 1817 г. Дарья Федоровна и родилась. На момент брака ей было 28 лет. Муж ее был на год моложе.

В том же году у Николая Александровича и жены его Дарьи Федоровны родилась дочь: «В свидетельстве о крещении дочери Марии от 21.11.1845 г. отмечено, что восприемницей была Ахвердова Прасковья Николаевна помещица Новгородской губернии, Устюжского уезда», – мать Дарьи Федоровны35.

Касаясь материальной стороны дела, зять П.Н. Ахвердовой Н.Н. Муравьев-Карский писал: «Она (П.Н. Ахвердова – В.Б.) была обижена и обманута теми людьми, коим доверяла управление имением своим в России»36. Он, очевидно, имел в виду, что Прасковья Николаевна ок. 15 лет не была дома, и ее небольшим имением управляли по ее доверенности сторонние лица. Исследователь из С.-Петербурга А.И. Чеблоков, как бы в дополнение к этому сообщает: «Харламов Николай Александрович из дворян. Отец: Майор Харламов Александр Иванович. Имение в СПб губернии Гдовского уезда, 354 души. У жены (Д.Ф. Харламовой – В.Б.) в Устюжском уезде 148 душ» 37.

Н.А. Харламов имел так же дом с садом и службами в Нарве, доставшийся ему от родителей. Впоследствии дом будет наследовать дочь его – Мария. В 1832 г. Харламовых в Нарве по каким-то делам наследования посетила Екатерина Дмитриевна Шишкова – жена поэта Александра Ардалионовича Шишкова, которому А.С. Пушкин, будучи лицеистом посвятил стихотворение «Шалун, увенчанный Эратой и Венерой» (1816). Из Нарвы от Харламовых она пишет исполненное отчаяния письмо к мужу, которое после убийства его в 1832 г. найдут у него в кармане38. Убийство это произошло в Твери, куда опальный поэт был сослан за противоправные стихи. Он неоднократно арестовывался и был судим, вследствие чего сидел на гауптвахте и в Петропавловской крепости, был ссылаем на Кавказ и Динабург.

В Гдовском уезде Н.А. Харламову кроме Сижно от родителей досталось имение Заудобо. Строения в Заудобо сегодня представляют руины, но после войны в нем имелась еще двухэтажная больница. – Это был барский дом, который никто не удосужился сфотографировать.

Гдовские имения М. Сижно и Заудобо относились к приходу храма во имя Св. Арх. Усадьба М. Сижно примыкала непосредственно к храмовой территории, которая была отделена от него водами небольшой р. Сиженки. В этом месте в реке был выкопан рукотворный пруд, что создавало прекрасные виды через парковый партер, в котором были разбиты цветники и ягодники.

Парк усадьбы, площадью 12 га, в основной части сохранился до сего дня. Он с двух сторон оконтурен дорогой, а с одной – прудом. Еще с одной стороны участок через сорную поросль переходит в поле для выпаса скота. С западной стороны по краю участка высажен ряд дубов и кленов, которые вошли в рост. В северной части парка читается тенистая аллея; прочие деревья – столетние липы. – Ближе к центру участка раскинулся столетний дуб.

При храме до нач. 2000-х гг. стоял дуб исполинских размеров, очевидно, бывший много старше самого храма. – Под ним по преданию местные жители имели обыкновение устраивать гулянья. Хозяйственные постройки имения, очевидно, располагались через дорогу с западной стороны. Там находились вплоть до времен перестройки сооружения совхозной фермы.

Военную службу свою Н.А. Харламов начал в 1834 г. унтер-офицером уланского Ямбургского полка. Ямбургский 41-й драгунский полк ее императорского высочества великой княгини Марии Александровны – был сформирован в 1806 г. из частей Оренбургского драгунского полка и в 1812 г. был назван Ямбургским уланским полком, а в 1882 г. переименован в драгунский полк39.

Судя по всему, в соседнем Ямбурге полк никогда не стоял40, ибо местом его дислокации первоначально были города Торжок и Старица в Тверской губернии. Название «Ямбургский», видимо, было присвоено полку по названию старого Ямбурского полка, расформированного несколькими годами раньше. Тот Ямбургский полк был учрежден еще во времена Петра.

В том виде, в котором новый полк существовал, он был сформирован в 1806 г. полковником Букою. Полк, собственно, относился к резерву, а потому о Н.А. Харламове известно, что он «в штрафах и походах не бывал»41: «25.01.1842 г. – велено иметь в запасных войсках из бессрочноотпускных нижних чинов 2 эскадрона: резервный и запасный»42.

Н.А. Харламов был уволен из полка в 1838 г. по болезни. В том же году он поступает в гражданскую службу коллежским регистратором в канцелярию гл. директора Межевого корпуса. По выбору дворян Гдовского уезда в 1845 г. Н.А. Харламов был выбран мировым посредником. В 1849 г. был уволен с должности по болезни, а через 3 года он умрет от чахотки: «В свидетельстве о смерти сказано, что коллежский регистратор Харламов Н.А. умер 11.07.1852 г., 16 июля тело предано земле, исповедовал и причащал священник г. Нарвы Ефим Дмитриев, совершал обряд погребения священник погоста Сижно Иоанн Савин»43.

Сразу после его смерти, имение Сижно, заложенное еще в 1846 г. и обремененное долгами, будет взято в опеку. По раздельному акту 1855 г. Д.Ф. Харламовой достанется господский дом в Сижно и 2 деревни, а малолетней дочери Марии – дом в Андреевском Заудобо и 11 деревень: «Всего 414 душ м.п. и 7575 десятин земли в Гдовском уезде, и деревянный дом в г. Нарве со службами, садом и огородом»44.

К нач. 1890-х гг. имения приобретут разбогатевшие крестьяне из местных. – Лесопромышленник П.К. Громов купил Сижно, а владелец керамического завода К.А. Антипов – Заудобо45. – Покупки, видимо, стоили того. Громовы и Антиповы владели имениями вплоть до революций 1917 г., после чего в истории Сижно и Заудобо наступит – «исторический провал». – Никакой статистики на этот счет большевики не вели.

После Великой Отечественной войны в рамках особого «сланцевого проекта» вблизи усадебного парка в Сижно начали возводить шахту по добыче сланца и жилой поселок, который примыкает непосредственно к парку. Предприятие просуществовало до лет т.н. «перестройки», после чего было закрыто, а шахта – затоплена. Люди, оставшиеся в поселке, выживают теперь, как умеют, без тепла и должных коммунальных услуг. Здесь даже нет магазина, закрыта столовая. Здание общежития зияет пустыми окнами, а шахтоуправление и производственные строения шахты № 3 отданы на откуп вандалам.

1 В данной публикации мы рассмотрим только часть «литературных связей» обитателей имения Сижно.

2 Харламова Д.Ф. Еще несколько слов о Грибоедове. // А.С. Грибоедов в воспоминаниях современников. С. 192.

3 Харламова Д.Ф. Указ. соч.

4 Шаломытов Н.В. Грибоедов и музыка. // Исторический вестник. 1910. № 6. С. 865 – 883.

5 Там же. С. 869.

6 Харламова Д.Ф. Указ. соч.

7 Там же.

8 Речь идет о переводе поэмы Т. Тасса «Освобожденный Иерусалим», выполненном А.С. Шишковым. Жандр часто посещал Шишкова.

9 Вано Шадури. Друг Пушкина А.А. Шишков и его роман о Грузии. Тбилиси. 1951.

10 «Летопись дружбы грузинского и русского народов» (Т. 1. Тбилиси. 1961. С. 155).

В 1833 г. на горе Мтацминда в Тбилиси ею был воздвигнут памятник на могиле Грибоедова. На памятнике надпись: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя» (В.С. Шадури. Как сооружался памятник Грибоедову на горе Мтацминда. – В кн.: «Там, где вьется Алазань». Тбилиси. 1977. С. 64 – 68). Интернет.

11 Харламова Д.Ф. Указ. соч.

12 Там же.

13 Вениамин Каверин, правда, говорит, что рукописи Ю,Н. Тынянова содержали много правок. – Кому верить?

14 Андроников И.Л. Лермонтов в Грузии в 1837 году. М.. 1955. С. 248 – 255.

15 Бартенев П. К биографии Грибоедова: его письма к П.Н. Ахвердовой. // Русский архив. 1881. № 2. С. 177.

16 Там же.

17 Муравьев Н.Н. Путешествие в Туркмению и Хиву в 1819 и 1820 годах. Ч. 1 – 2. М. 1822.

18 Википедия.

19 Муравьев-Карский Н.Н. Русские на Босфоре. М. 1869.

Муравьев-Карский Н.Н. Турция и Египет в 1832 и 1833 годах. Ч. 1 – 4. М. 1870 – 1874.

Муравьев-Карский Н.Н. Война за Кавказом в 1855 году. Т. 1 – 2. СПБ. 1876.

20 «Записки Муравьева печатались в «Русском Архиве» с 1885 по 1894 год, куда они были доставлены его дочерью – А.Н. Соколовой. Отсюда и извлекаем страницы, связанные с именем Грибоедова. По годам эти воспоминания распределены в «Русском Архиве» следующим образом: страницы о Грибоедове в 1818 году извлечены из «Русского Архива» 1886 г., № 11, стр. 331 – 335, 339 – 340; о 1819 г. – «Р.А.» 1886 г., № 12, стр. 433 – 434; о 1822 г. – «Р.А.» 1888 г., № 5, стр. 103 – 108, 112, 115 – 116, 117, 119 – 121; о 1826 г. – «Р.А.» 1889 г., № 4, стр. 594 – 595; о 1827 г. – «Р.А.» 1889 г., № 9, стр. 60 – 62, 67, 76 – 77, 87 – 89; № 11, стр. 275, 289 – 290, 315 – 316; о 1828 г. и о смерти Грибоедова – «Р.А.» 1893 г., № 11, стр. 362 – 364 и 1894 г., № 1, стр. 39 – 50.

Следует указать, что, пересматривая свои записки в конце своей жизни в 1866 году, Муравьев не только многое в них зачеркнул, так что прочитать невозможно, но некоторые страницы целиком уничтожил. Можно предположить, что при этой «редактуре» пострадали и страницы о Грибоедове»

21 Муравьев-Карский Н.Н. Записки. 1929.

http://feb-web.ru/feb/griboed/critics/vos29/mur_k_29.htm

22 Из записок Н.Н. Муравьева-Карского. // Русский архив. 1889.

23 Харламова Д.Ф. Указ. соч.

Девушки часто влюбляются в своих наставников, особенно, если те делают к сближению какие-то усилия.

24 Харламова Д.Ф. Указ. соч.

25 Там же.

26 Харламова Д.Ф. Указ. соч.

27 Сестра П.Н. Ахвердовой. Жена писателя

28 Ахвердян Р. Прасковья Николаевна Ахвердова (Арсеньева) и Лермонтов. http://akhroxana.livejournal.com/

29 Там же.

30 Там же.

31 Там же.

32 Ахвердян Р. М.Ю. Лермонтов и Ахвердовы. http://akhroxana.livejournal.com/2 окт, 2014

33 Там же.

34 «В мае 1830 г. она (П.Н. Ахвердова – В.Б.) переехала в Петербург и поселилась с дочерью Дарьей в доме Ильина на углу Кирочной и Потемкинской (ныне – угол ул. Салтыкова-Щедрина и Таврической, д. 48/13), где, по всей вероятности, ее навещал Пушкин». // Алдонина Н.Б. А.В. Дружинин (1824 – 1864). Малоизученные проблемы жизни и творчества. Монография. Самара. 2005.

35 Материалы А.И. Чеблокова. Усадьба Д.Ф. Харламовой. // Сайт Вадима Назарова. Интернет.

36 Муравьев-Карский Н.Н. Записки. 1929.

37 Материалы А.И. Чеблокова. Усадьба Д.Ф. Харламовой. // Сайт Вадима Назарова. Интернет.

38 Вано Шадури. Друг Пушкина А.А. Шишков и его роман о Грузии. Тбилиси. 1951.С. 381.

39 Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПБ. 1890 – 1907.

40 В Ямбурге дислоцировался, собственно, Царицынский полк, который со второй пол. 1830-х гг. занимал казармы, сохранившиеся до сего дня. Здание полкового манежа было выстроено в 1836 г. по проекту архитектора А.Е. Штауберта.

41 Материалы А.И. Чеблокова. Усадьба Д.Ф. Харламовой. // Сайт Вадима Назарова. Интернет.

42 14-й уланский Ямбургский Ея Императорского Высочества Великой Княгини Марии Александровны полк. // Интернет.

43 Материалы А.И. Чеблокова. Усадьба Д.Ф. Харламовой. // Сайт Вадима Назарова. Интернет.

Могила Н.А. Харламова утрачена навсегда. Место ее расположения даже приблизительно не известно. Были ли еще могилы Харламовых при храме Св. Арх. Михаила, не известно.

44 Материалы А.И. Чеблокова. Усадьба Д.Ф. Харламовой. // Сайт Вадима Назарова. Интернет.

45 Материалы по статистике народного хозяйства в С.-Петербургской губернии. Выпуск ХIV. Частновладетельское хозяйство в Гдовском уезде. Издательство С.-Петербургского губернского земства. СПБ. 1891.

17

← Предыдущая
Страница 1
Следующая →

К востоку от г. Сланцы в с. Сижно расположена старинная церковь во имя Св. Арх. Михаила. Харламовы 

У нас самая большая информационная база в рунете, поэтому Вы всегда можете найти походите запросы

Искать ещё по теме...

Похожие материалы:

Преступления против собственности

Общая характеристика и виды преступлений против собственности Преступления против собственности включают в себя деяния, посягающие на отношения собственности и причиняющие ущерб. Понятие хищения и его формы. Кража (ст. 158 УК РФ). Мошенничество (ст. 159 УК РФ). Причинение имущественного или иного ущерба, не связанное с хищением. Уничтожение или повреждение имущества

Луи Пастер

Луи Пастер внес огромный вклад в медицину: он открыл анаэробы, доказал невозможность самопроизвольного заражения и ввел пастеризацию.

Робота із стандартними периферійними пристроями

Практична робота Вивчити,  з яких частин складаються клавіатура, пристрої позиціонування; Клавіатура - одне з найважливіших пристроїв комп\'ютера, використовуване для введення в систему команд і даних.

Вопросы по дисциплине «Психология профессионального общения»

Научное познание

Стремление человека к познанию привело к возникновению различных видов знания. Определенные знания о мире и человеке дают и миф, и искусство, и религия.

Сохранить?

Пропустить...

Введите код

Ok